Видимо, скоро ливанет — не зря так парило целый день.

Басовитое урчание слышалось теперь отчетливо. Оно стало ровнее, приблизилось. Я оглянулся, но источника звука все еще не было видно. Что же это такое? Трактор, что ли?

Брат печатал шаг все быстрее, и нам пришлось прибавить, чтобы не отстать. Ольга уже не болтала — берегла дыхание. Девчонка тоже перестала выпендриваться — сопела рядом с матерью, все чаще поправляя рюкзачок и хмурясь.

Я шел замыкающим, посматривал по сторонам. Угрюмо возвышающиеся над лесом короба высотных домов невольно притягивали взгляд, и в голову упорно лезла пугающая мысль: риэлторы больше не нужны. Бессмысленно показывать кому-то квартиры и расписывать их преимущества. Каждый сам волен выбирать, где жить: места теперь полно. Правда, с удобствами напряженка.

Борис притормозил.

— Поцеловались и разбежались.

Поперек дороги, перекрыв несколько полос, возвышался обшарпанный икарус. К погнутому отбойнику был прижат крупный внедорожник — видимо, автобус его туда и загнал.

Брат нырнул в узкую щель между железными монстрами. Я пропустил вперед Ольгу с дочерью и протиснулся следом за ними.

— Ма, подожди, я устала, — капризно заявила девчонка. — Пить хочу.

Ольга повернулась, хотела ее одернуть, но Борис резко остановился, скинул рюкзак, достал бутылку минералки. Отвинтил крышку и сунул девчонке.

— На, только не ной, — сухо сказал он.

Та взяла бутылку обеими руками, с трудом подняла, поднесла к губам и забулькала. Напившись, вернула брату.

— А я и не ною.

— Отлично, — прикладываясь к минералке, буркнул Борис. — Будешь хорошо себя вести, получишь приз.

— Какой приз? — оживилась девчонка.

— Главный, — хамовато гыгыкнул брат.

Девчонка скуксилась.

На этот раз Ольга уже откровенно нахмурилась. Ага, кажется, начинает понимать, что за фрукт перед ней. Это хорошо — будет поменьше его провоцировать легкомысленным поведением.

Борис наконец оторвался от горлышка и передал бутылку Ольге. Затем очередь дошла и до меня. Я сделал пару глотков и завинтил крышку.

— Всё? — Борис обвел нас взглядом. — Водопой окончен.

— Я писать хочу, — сообщила девчонка.

— Какие же вы трудные пассажиры, — после недолгой паузы обронил брат. Указал Ольге на внедорожник: — Вперед. Чего стоим?

— Я туда не пойду, — мгновенно взвилась девчонка. — Еще чего не хватало, чтобы вы подглядывали. Ма, пошли в лес…

— Дочь… — начала Ольга.

Но Борис ее перебил, кивнув в мою сторону:

— Вчера брата волк чуть не задрал.

— Нет там никаких волков! — захныкала девчонка, шмыгнув носом. — Ма, он врет!

— Он не врет, — встрял я, наклоняясь к ней. — В лес действительно ходить опасно. Мы отвернемся.

— И не будете подглядывать? — недоверчиво глядя на меня, уточнила девчонка.

— Ни глазком даже, — заверил я.

— Точно-точно?..

— Какие же трудные пассажиры, — все сильнее раздражаясь, повторил Борис. — Дуй уже.

Ольга, косясь на брата, ухватила дочь за руку и потянула в щель между внедорожником и автобусом. Девчонка хотела что-то еще возразить, но мать так сильно дернула ее, что та утихла.

Мы остались одни. Борис закурил, провожая взглядом белку, скакавшую поперек трассы — с одной обочины на другую. Прищелкнул языком, но рыжая даже не обратила внимания на звук. Видимо, приближающееся урчание волновало ее куда больше.

Я хмуро наблюдал за братом, соображая, как остепенить этого кобеля, всерьез решившего трахнуть Ольгу. Ведь, если женщина заартачится, силой возьмет. И плевать он хотел, что рядом ребенок.

Урчание внезапно стихло, погрузив мир в звонкую тишину. Возле эстакады что-то громыхнуло, заскрежетало, и послышался размеренный лязг.

Я с замиранием сердца почувствовал, как асфальт под ногами мелко задрожал.

— Что-то едет, — сказал Борис, отволакивая свой рюкзак к краю трассы. Сплюнул с губы сигарету и достал из-за пояса топор. — Надо попробовать. Если остановим…

— Да ты рехнулся! — крикнул я, уставившись на него.

— Нам нужен транспорт, — жестко отрезал брат. — И там, — он указал топором в сторону автобуса, который загораживал обзор, — то, что на ходу. Возможно, единственное в своем роде.

— Уйди с дороги, Борис! — гаркнул я, хватая за руку подбежавшую Ольгу и оттаскивая их с девчонкой на обочину. — Слышишь!

В потемневшем небе сверкнуло, подсветив на мгновение дерзкий профиль брата.