После Венеции Изабелла отправилась в Павию, где в базилике иль Санто страстно молилась Создателю, чтобы Он даровал ей сына. Затем Изабелла посетила Виченцу и Верону, где ее радушно принимала местная знать. Наконец в мае она приняла приглашение своей невестки и лучшей подруги Элизабетты Гонзаги, герцогини Урбино. Вместе они чудесно провели несколько недель, вслух читая друг другу стихи и упражняясь в пении на свежем воздухе. Неожиданно Лодовико прислал Изабелле певца и исполнителя на виоле Джакопо ди Сан-Секондо, который исполнил для нее песню о лебеде, которого разлучили с возлюбленной. Лебедь горевал о потере любимой и призывал смерть. Слушая певца, Изабелла краем глаза заметила на лице Элизабетты подозрительное выражение. Впрочем, Изабелла была изумлена не меньше подруги. Неужели она по-прежнему владеет сердцем Лодовико? Что он имел в виду, когда сказал, что согласен потерпеть? Эти мысли льстили самолюбию Изабеллы, но теперь, когда она носила под сердцем ребенка Франческо, чувства к Лодовико отошли на второй план. Ее миссия в Венеции принесла мужу ощутимую политическую выгоду. В письмах жене Франческо рассказывал, что отовсюду слышит похвалы супруге. Он не скрывал, как благодарен Изабелле за то, что она не только упрочила его собственное положение в Венеции, но и положение Мантуи — города-государства, которым он правил. На этом фоне чувства Лодовико были подобны бриллиантовой застежке на жемчужном ожерелье — милая безделушка, не более.

Изабелла с триумфом вернулась в Мантую, но радость ее длилась недолго. Маркизе рассказали, что вскоре после ее визита Венецию посетила Беатриче с блестящей свитой более чем в тысячу человек. Она дважды выступала перед синьорией и показала себя искусным дипломатом. В честь Беатриче дож устроил на Гранд-канале гребную регату. Впервые в истории в регате выступали женщины-гребцы — и все это только ради удовольствия Беатриче. Венецианцы были поражены ее красноречием, изяществом и умом. Из писем сестры и знакомых Изабелла сделала вывод, что Беатриче удалось снова обойти ее. Один лизоблюд писал, что «в драгоценностях Беатриче отражаются чудеса вселенной, но чудеснее всех сама герцогиня».

Солнце уже начало клониться к горизонту, когда с востока показалась целая флотилия, заполненная слугами, нарядами, драгоценностями и венецианскими трофеями ее младшей сестры. Изабелла решила, что не станет покидать лодку, а дождется Беатриче на месте. Это самая маленькая компенсация за то, что сестра отвергла ее гостеприимство и заставила беременную Изабеллу целый день проторчать на летнем солнцепеке.

Беатриче потребовалось время, чтобы сообразить, что Изабелла ждет ее прихода. И вот она появилась — пышущая здоровьем и красотой, возбужденная и нетерпеливая. Сестры расцеловались.

— Какие неотложные заботы заставили вашу милость пренебречь моим гостеприимством? — улыбаясь, спросила Изабелла. — Франческо вне себя от горя. У него появился новый берберский жеребец — громадный, с шеей, словно ствол дерева. Он так хотел увидеть, как ты его укротишь!

— Прошу тебя, скажи ему, что я непременно займусь этим в следующий раз. У меня совсем мало времени, а нам с тобой нужно столько всего обсудить!

— Я получила столько подробных описаний твоего венецианского триумфа, что вряд ли нуждаюсь в добавлениях.

Беатриче не собиралась тратить время на обмен любезностями.

— Тебе ведь известно, что Лодовико никогда не дружил с венецианцами.

Изабелла не спорила. Венецианцы никогда не любили и не доверяли Лодовико. Они считали, что он ведет двойную игру.

— Я дважды была принята синьорией, — продолжила Беатриче. — Лодовико послал меня объявить, что собирается заключить союзы с французами и германцами. Только представь себе, Изабелла!

— Интересно, как ему это удастся? — поинтересовалась Изабелла вслух. — Они всегда считались заклятыми врагами.

Про себя Изабелла гадала: какую цену придется заплатить за этот союз?

— Скоро ты обо всем услышишь, но пока храни молчание. Лодовико просватал свою племянницу Бьянку Марию за императора Максимилиана — германского правителя и императора Священной Римской империи.

— А почему не дочь — эту маленькую прелестницу, которая обручена с нашим Галеаззом?

— Лодовико никогда не поступил бы так с собственной дочерью! Она обожает своего жениха. Ты совсем не знаешь его племянницу. Она, как и ее брат Джан Галеаццо, кротка и не слишком умна.

«И вероятно, принесет громадное приданое во франкские сундуки, — подумала про себя Изабелла. — Зачем Лодовико подкупать императора?»

— Задумано неплохо, — заметила она. — А кого он отдаст французам?

Беатриче не заметила сарказма. Она наклонилась к Изабелле и понизила голос:

— Лодовико не станет мешать французам захватить Неаполь.

— Вот как?

В голове Изабеллы складывался политический пасьянс. Если Милан, французы и германцы выступят против Неаполя, кто встанет на его защиту? Скорее всего, Папа, который не захочет подпускать французов так близко к своим границам. Возможно, Венеция, которая не имеет ничего против Неаполя, но с радостью воспрепятствует честолюбивым замыслам Лодовико.

— Значит, Лодовико собирается захватить королевство нашего деда Ферранте?

— Ему недолго осталось, к тому же он и сам всегда был сторонником жестких решений. Если бы Ферранте не приходилось принимать их, он вряд ли дожил бы до седин. У нас просто нет выбора, Изабелла.

Беатриче рассуждала, словно бывалый дипломат на службе у собственного отца. Куда девался тот ранимый и нервный подросток, которым была когда-то сестра? Изабелле показалось, что она слышит голос самого Эрколя, не зря получившего прозвище Алмазный.