Шрифт:
Через часок из дому в голом виде вывалили двое его обитателей и отправились купать лошадей. Место было удобное: сверху к реке сползал желтый песчаный язык. Тут же лежали кверху днищами две узкие лодки.
Все три шавки увязались за людьми, но подобраться поближе варяги не рискнули. Впрочем, информацию о численности противника они получили, когда обитатели избы вместе с черниговским гостем выбрались во двор пообедать.
Разбойников оказалось четверо.
Смоленского десятника Свейни среди них не было.
Узнав, что требовалось, друзья со всей осторожностью покинули наблюдательный пункт, отъехали километра на три и затаились у тропы.
Духарев был уверен, что возвращаться Фарланд будет тем же путем.
В ожидании «клиента» варяги перекусили пирогом с печенкой, запивая его родниковой водичкой. Затем Духарев отправился вздремнуть, а Устах встал на стражу.
Они успели дважды поменяться, прежде чем, уже на закате, появился Фарланд. Беспечный свей рысил, как через свой собственный двор: кольчуга в сумке, голова не покрыта.
Духарев неторопливо выехал из чащи, остановился.
Фарланд сразу все понял, цапнул рукоять меча…
Но над его головой уже парил печенежский аркан.
– Пошел!
Конь Устаха рванул в галоп, и свей бескрылой птичкой-пингвином вылетел из седла.
Духарев перехватил его лошадь.
Устах проскакал мимо, волоча за собой цеплявшегося за аркан свея. Топот копыт удалился и снова приблизился: варяг вернулся. Когда он остановился около Сереги, гридень Фарланд уже не пытался уцепиться за стянувший горло волосяной аркан. Потому что был мертв.
Устах аккуратно свернул аркан и приторочил к седлу. Вдвоем с Духаревым они подняли покойничка и заправили его ногу в стремя. Длинное стремя, не укороченное, как у варягов и степняков.
Духарев хлестнул лошадь по крупу, и животное, кося испуганным глазом, припустило домой. Труп волочился по земле, отсчитывая мертвой головой все корешки и камешки.
– Ну? – спросил Устах.
– Хочешь сказать: их всего четверо?
– Ну!
– Ну так поехали! – ухмыльнулся Серега.
– Возможности две,– рассуждал Духарев, покачиваясь в седле.– Ударить с ходу или подкрасться незаметно.
– Собачки,– напомнил Устах, ехавший сзади.
– А если чесноком натереться? Или барсучьим жиром?
– Ты сначала барсука схить,– посоветовал друг.
– Да, понятно. Значит, с ходу? А если запрутся?
– Пошумим – выбегут!
– Да, скорее всего. Наглые.
– А кого им бояться? Смердов, что ли? Это же не наши кривичи-охотники. Здесь народ тихий.
– Тоже верно. Значит, решено? С ходу.
– Не с ходу, а сначала оглядеться надо,– возразил Устах.– Давай прибавим, а то стемнеет.
Из открытого продуха [15] курился дымок. Кушать готовили господа разбойнички.
По этому поводу все три пустолайки, вместо того чтобы, как положено, охранять территорию, вертелись у крыльца.
Дверь открылась. Появился мужик с двумя кожаными ведрами. Безоружный, только нож на поясе.
Одна из собачек увязалась за ним, остальные попытались проникнуть внутрь, но были с позором изгнаны.
– Берем? – спросил Серега.
– Угу. Когда возвращаться будет.
15
Продух – часть крыши над очагом в избе, которую топят по-черному. В теплую погоду сдвигается, чтобы дым уходил вверх, а не стелился по потолку.
Показался разбойник с полными ведрами. Взобрался по песчаному языку, перехватил ведра в одну руку, пописал сверху, попутно наслаждаясь закатом. Закат и впрямь был красивый. Для некоторых – последний…
Шавки с брехом кинулись к всадникам – и порскнули в стороны, подальше от лошадиных копыт.
Любитель заката уронил ведра, заорал истошным голосом. Одной рукой придержал портки, другой выхватил нож. Герой! Лучше бы в речку прыгнул. Пронесшийся мимо Устах выбросил руку с мечом – и «герой» полетел с откоса.
Духарев махнул через забор и лихо, прямо с седла сиганул на крыльцо. Почти месяц этот приемчик осваивал. Освоил. Но сейчас едва не грохнулся – из-под ноги с визгом метнулась собачонка.
В доме царила идиллия. Один разбойничек лежал на лавке и считал мух, второй, «вооруженный» большой деревянной ложкой, кухарничал. Третий топориком рубил дровишки. Появление Духарева восторгов не вызвало: топорик немедленно полетел ему в лоб. Серега пригнулся, чтобы не мешать красивому полету.
В укоризну разбойничкам следует отметить, что они не стали спрашивать гостя, кто да откуда, а, похватав что подвернулось, невежливо, скопом кинулись на него. Решили, видно, что раз нежданный гость один-одинешенек…