М-да!.. Вот и поговорили. Знать бы, кто это был и можно ли верить его словам? Советы давать все горазды, а вот к чему они могут привести?..

Но все же я решила послушаться и принялась вспоминать, какие вещи получила в тумане. Их оказалось немного: четыре ножа, отданных рейнджером; щит; плащ, измененный хранителем. И половину из этого надо оставить.

Что ж, будем сортировать. Плащ я ни за что не оставлю, а вот щит мне не нужен. Его я даже трогать не буду. Остаются только ножи. Расстаться с ними мне было сложно, прежде всего потому, что они напоминали о Викторе.

Некоторое время пришлось помаяться, чтобы определиться. В итоге решила, что попробую оставить здесь два, спрятав их, а два других возьму с собой. Но, если не удастся, дополнительно буду оставлять по одному, пока не получится уйти.

Два ножа положила в кошель, а два других все же припрятала под камень, навешав на них заклятие невидимости, сверху добавив сторожевое. Теперь, даже если их и обнаружат, покусившемуся неслабо достанется. Потом застегнула плащ, развешала на поясе оружие, прицепила шлем и сделала шаг от костра ближе к туману.

— Вы идиоты! Тупицы! Бездари! Как вы умудрились проворонить ее?! Как?! Я вас спрашиваю?! Вы должны были посадить ее в поглощающую камеру?! А вы что сделали?!

В кабинете с окнами, занавешенными плотными шторами, где мрак разгоняла лишь пара едва теплящихся свечей, Первый Указующий Перст Адорн давал выход своим чувствам.

— Мы исполнили все, как было приказано, — перепуганно проблеял стражник у порога.

В помещении было душно. Смесь благовоний и еще чего-то едкого, но едва уловимого не позволяла дышать полной грудью.

— Тогда объясни мне, КАК она смогла выбраться?!

— Лучезарный, я не знаю. На монастырь обрушился гнев Лемираен, а когда мы пришли в себя, оказалось, что камеры уничтожены, а голодный камень мертв. Клиричка пропала.

— Не смей мне врать! Голодный камень никогда не сможет пресытиться! Он выпьет любого!

— Клянусь! — Стражник рухнул на колени, уткнувшись лицом в пол. — Камеры разрушены! А пленница сбежала.

Первый перст Адорн пренебрежительно взглянул на человека, замершего у порога.

— Приказываю послать на поиски отрекшейся лучший отряд храмовой стражи. Найти ее хоть из-под земли и доставить. Неважно, живой или мертвой.

— Отрекшаяся?! — неподдельный ужас прозвучал в голосе стражника.

— Отрекшаяся! — рявкнул Несущий свет. — Или ты думал, для поглощения сажают всех подряд?! — Стражник затравленно мотнул головой. — Тогда пошел вон! И начать поиски немедленно!

Тот моментально взвился на ноги и собрался открыть дверь, но Адорн остановил его.

— Но если я хоть слово услышу за стенами монастыря о том, что случилось с камерами… Если вы хоть слово пророните о том, КОГО ищете… Тогда уже я начну ГНЕВАТЬСЯ! Ясно?!

— Да, — едва не выкрикнул стражник.

— Всем же скажите, что произошедшее — отзвук гнева Лемираен. Для знающих более — всех ударило скандалом богов-супругов. Отчасти это правда. И больше ничего. Об отрекшейся вы знать ничего не знаете, но ищете ее!

Стражник низко поклонился и выскочил за дверь.

Из неприметной дверцы тотчас вышел человек в белоснежном балахоне. Его заурядное лицо ничего не выражало. Однако в словах прозвучал живейший интерес:

— Теперь девчонка — отрекшаяся? Уже не мы?

— А ты что хотел, Гарост? Как еще я мог назвать посланницу Элионда?

— Но сразу бросаться громкими словами…

— Громкими? — в негодовании вскинулся Первый Перст. — Кажется, ты забываешься, Светоносный?! Причем дважды!

Напоминание о ступени клира охладило пыл Несущего Свет. Он склонил голову, признавая первенство Лучезарного Адорна. А тот продолжал:

— Или хочешь еще раз почувствовать на своей шкуре, что смогла «девчонка»?! Забыл, как тебя крючило от божественного гнева? В тот момент ты даже свечку запалить не смог! А она не только снесла преграду для силы, но и уничтожила голодный камень, что до сих пор удавалось сделать лишь малому кругу посвященных! А потом преспокойно ушла, пока прочие в беспамятстве валялись! Не объяви я ее изменницей божественного света, и Совет сразу бы заинтересовался такой мощью. А я не хочу, чтобы все узнали о нашей затее. Или, может быть, ты хочешь? Жаждешь, чтобы Совет узнал, кто именно здесь отрекшийся?