Все это время я не только училась, но и развивала свои способности. Черпала силу, до отказа наполняя оружие. Пыталась разобраться с мечом. Тут, надо сказать, я не то чтобы потерпела неудачу, но больших успехов с мечом не достигла. Строила сложные заклятия, намаливала доспехи, обучалась плести по два заклятия сразу или удерживать по пять незавершенных, пытаясь то одно, то другое пустить в ход. Я совершенствовалась, как могла.

Погони храмовой стражи за мной больше не было, но я по-прежнему скрывалась за мороком. Мистрэ Кальриен и мистрис Сиобан совместно изготовили мне амулет, скрывающий истинную сущность, да и я сама в городах и поселках даже не прикасалась к силе, чтобы не привлечь к себе внимания. В Форлисе натыкалась на объявления, расклеенные на столбах, что, мол, разыскивается отрекшаяся, но ни словесного описания, ни портрета к нему не прилагалось. В общем, эти тексты больше походили на страшилку, которую рассказывают ночью у костра, нежели на настоящие розыскные листы.

Последний летний месяц перевалил через середину. Продовольствие и деньги подходили к концу, необходимо было закупать их вновь, вот поэтому цирк решил заехать в ближайший крупный город — Пормут. Дальше лежали малообжитые Глухие Земли, с редкими сторожевыми поселками и крепостями.

Этот приграничный город с обширным торжищем, окруженный невысокой крепостной стеной — ведь нападения, кроме как со стороны эльфов, ждать было неоткуда, а те уже пару тысяч лет не воевали с людьми, — притягивал к себе всех подряд. Здесь были торговцы и путешественники, эльфийские дальние патрули, решившие передохнуть не в палатке, а в мягких постелях. Встречались и подозрительные типы явно уголовной наружности, за которыми зорко следили стражники городской гвардии. Пока у ворот с нас взимали проездную пошлину, был пойман конокрад, пытавшийся вывести ворованных лошадей под видом купленных.

При въезде я на всякий случай осмотрелась, опасаясь увидеть более подробные розыскные листы или отряд храмовой стражи. Но все было спокойно. А вот мистрэ Лерой Миликар почему-то излишне нервничал, суетился, пытаясь разом рассказать стражникам, кто они, откуда и что ничего предосудительного с собой не везут. Впрочем, от его сбивчивых объяснений гвардейцы отмахнулись, как от назойливой мухи, и продолжили обследовать багаж. Лишь проверив все досконально, нам разрешили въезд. Несмотря на плохонькие стены и удаленность от центра страны, свои обязанности стражники выполняли на совесть.

Цирк расположился на центральной площади. И сразу же артисты начали натягивать главный шатер, устанавливать складные помосты для малых сцен. Мы с Эльмой и Эриком натягивали навес для выступлений и собирали подмостки под ним.

— Илина, передай мне молоток, — попросил силач.

— Ага, — отозвалась я. Чтобы не попасться, циркачи переименовали меня в Илину, в местный аналог переиначенного второго варианта моего имени — Елена. Так было и мне привычней, и храмовые стражи в случае чего не сразу опознают.

Затянув покрепче веревочный узел, я нагнулась к ящику и протянула требуемый инструмент. Еще в самом начале заметив, как ловко я управляюсь с клещами, пилой и молотком, Эрик с радостью позволил помогать при сборке конструкций. Если Эльму можно было лишь просить подержать — на большее она оказалась не способна, то мне позволялось все.

Вдвоем с Эриком мы ловко соединили доски общим бруском, и возведение помоста было завершено. А девушка тем временем закончила ставить заплатку на навес.

— Готово! — крикнула она, обрезая ножом толстую нитку. И мы принялись натягивать его на деревянный каркас.

К нам подбежал Мостин — самый младший сын из семьи канатоходцев, первый сорванец и задира в цирке.

— Илина, Илина, — затараторил он. — Тефя фядя Фымус фовет!

Пареньку было лет шесть, и у него как раз выпали передние молочные зубы. Из-за этого он безбожно шепелявил.

— Ифи фкорей! — поторопил он и, широко улыбнувшись, умчался прочь.

Эрик заверил, что справится самостоятельно, и отпустил меня. Я поспешила к метателю ножей.

Шимус уже поставил вращающуюся мишень и теперь устанавливал щит для метания. Увидев меня, махнул рукой, требуя подойти поближе.

— Сегодня ты выступаешь со мной, — беря быка за рога, заявил метатель.

— Нет уж! — я отказалась наотрез. В моей памяти все еще были слишком свежи воспоминания о том, какие чувства я испытывала, когда он метал ножи с завязанными глазами, а я стояла у мишени.

— Илина! — начал убеждать меня Шимус. — Город большой. Публика капризная. Не знаю, как тебе, а мне деньги для дальней дороги нужны. Лошадь надо кормить и при этом еще самому что-то есть. А толп зрителей в Глухих Землях не предвидится.

— Может, вы Айслин поставите? — предложила я. — В последнее время вы с ней много времени проводите вместе…

— Она выступает у Селвина, в спектакле. А с тобой я уже работал, так что все будет замечательно. Попроси у кого-нибудь костюм пособлазнительней, чтобы уже на вечернем представлении была во всеоружии. Нам надо громко заявить о себе, иначе зритель не потянется.