Ноги подрагивали и отказывались держать. Тут же потянулась внутрь, чтоб прочесть заклятие «Возрождающая длань», но… Меня вновь пробило на истерический хохот, а потом продрал озноб. Это даже хорошо, что Лемираен в тумане недоступна. А то вышло бы: «Здравствуйте, а вот и я, не желаете продолжить истязания?» Нет, но какова сила привычки?!

Насколько же я срослась с силой богини, причем став в один уровень с посвященным клириком! Да что там! Я стала посвященным клириком. Даже Лионид склонил передо мной голову, признавая превосходство. Хотя что мне с того?! Богиня все равно убьет меня, едва дотянется…

Но довольно рефлексии, нужно осмотреться и понять, в какой именно части тумана оказалась. А то сожрут, и Лемираен не надо будет напрягаться.

Вокруг простиралась белесая мгла. Туман не был особенно плотным, но дальше десятка шагов что-либо разглядеть не удавалось. Вдруг с боков протаяли очертания каких-то ограждений. Я осторожно приблизилась к ним. Знакомая ажурная резьба, изящно выточенные каменные завитки. Место оказалось знакомым. Я вновь очутилась на мосту судьбы, как назвал его хранитель. Похоже, откуда начала, туда и вернулась.

Его перила выглядели иначе, нежели в первый визит в туман — камень был целым, лишь мелкие трещинки змеились то тут, то там. Или мне так казалось, поскольку в странном кружении туманных завитков можно увидеть все что угодно.

— Ты задерживаешься. Тебя ждут, — раздался рядом равнодушный до обледенелости голос.

Я нервно вздрогнула и рывком обернулась. Ко мне шел хранитель. Как говорится, легок на помине.

— Уходи, — еще раз повторил он.

Но я даже не обратила на это внимания, в изумлении глядя ему за спину. Там, словно отсеченный ножом, туман пропадал, и разворачивался бесконечный небосвод с мириадами звезд, которые алмазными капельками сверкали на бездонном полотне неба. Не было ни верха, ни низа. Ни земли, ни воды. Лишь черный бархат необъятных просторов вселенной, звезды на нем и стремящийся в бесконечность ажурный мост.

— Уходи! — уже жестче повторил хранитель. — Наступает время равновесия. Туман скоро исчезнет, и тогда путь к костру для тебя будет вечным. Торопись.

Еще раз окинув взглядом открывающееся передо мной великолепие, чтобы навсегда запечатлеть его в памяти, я поспешила за ускользающей дымкой. Чтобы нагнать ее, пришлось припустить бегом.

Лишь когда я вновь оказалась в плотной полосе тумана, перешла с бега на шаг. В боку нехорошо закололо, а ноги почти перестали слушаться. Ожог на левой руке уже вовсю полыхал огнем, причиняя дополнительные неудобства.

Господи, да когда же я выйду к костру?! Зачем-то же меня сюда вытащили в очередной раз?! Ведь, наверное, не просто так побродить в тумане… Так уж сообщите что-нибудь! Я чертовски устала… Я хочу просто сесть и посидеть…

На ногах я держалась из чистого упрямства. Мысль была одна: только бы дойти. Вдруг очередной шаг — и, на миг ослепив, свет костра резанул по глазам. Неловко заслонилась левой рукой и тут же с шипением ее опустила. Ожог под одеждой натянулся, до плеча прострелив резкой болью.

Проморгавшись, я увидела сидящих на камнях парней. Да-а! Похоже, мы все вышли из боя. Дима сидел, упершись лбом в посох, и ему не было никакого дела до окружающего. Заботы поглотили его целиком. Одежда на нем зияла дырами и выглядела так, словно парня пытались поджарить над костром.

Напротив него сидел Виктор. Выглядел он тоже не очень. Я хотела кинуться к нему, но перехватила взгляд и словно на стену наткнулась. Даже покачнулась от неверия. А чтобы не упасть, сделала осторожный шаг назад и, не отрывая от рейнджера глаз, попыталась нащупать, на что бы сесть.

Неожиданно выражение его лица поплыло и стало привычным, родным. В его глазах мелькнуло узнавание. Только…

Не знаю, как сказать, но с последней нашей встречи с парнем что-то произошло. Что-то серьезное. Словно в его тело вселился кто-то еще, и этот кто-то принялся управлять им, не позволяя проявлять эмоции и простые человеческие чувства. Я видела, как Виктор боролся сам с собой, уговаривал сам себя, переламывал. Заметно было, что он преодолевал внутреннее сопротивление. Едва размыкая губы, он выдохнул:

— Ты в порядке?.. Помощь… Нужна… Лечение…

Я едва не прокусила губу, пытаясь удержать рвущиеся наружу слова. Бедный мой, а с тобой что сделали?! Ком подкатил к горлу, в носу защипало, но я, сдерживаясь, ответила:

— Вроде как… Нет, я не ранена… Вроде бы…

Хотя рука уже отнялась от боли, я предпочла этого не замечать.

Удовлетворившись моим нехитрым ответом, парень вновь погрузился в борьбу с самим собой. Его лицо то и дело сменяло выражения: в одно мгновение застывало в нездешней неподвижности, а в другое — он начинал хмурить брови, поджимать губы, а в третье — его вновь сковывало.