— Буквально ничего, — заверил он. — Только указать, так сказать, направление, в котором работать.

— Ага. И кто же будет работать в этом направлении?

— Ну, мы отдадим эскиз дизайнеру фирмы, которая будет делать эту вывеску. Он доработает, согласует все со мной и с Константином Николаевичем.

— Да? — Галина взглянула на него с недоверием.

— Константин Николаевич так сказал.

— Ладно. — Галина решительно положила руку на мышь. — Задам вам направление и ускорение.

Она свернула файл, удавшийся, по их общему мнению, в меньшей степени.

— Этот вариант тупиковый, — прокомментировала она свой жест. — Посмотрим, что делать со вторым.

— Я, конечно, не специалист... я в этом ничего не понимаю... — Роберт наклонился вперед, опершись о край стола, и продолжал, понизив голос: — Я, если честно, очень рад, что меня отправили к вам за помощью. Ты не церемонься в выражениях. Я знаю, что полный ноль в этом деле, мне бы за счастье хоть чему-то поучиться у вас...

— Тебе красный цвет очень дорог? — пресекла его речь Галина.

— Что? Как понять?..

— Ну, очень все красное. Много красного. И оттенок-то какой... — Галина уже начала править композицию, изменила цвет фона. — У тебя большевиков в семье много было?

— У меня? Как посмотреть. Я из семьи театральных артистов.

Роберт, знакомясь с людьми, всегда предпочитал делать акцент на артистических корнях. Это производило впечатление всегда. Эффект получался разный, в зависимости От того, с кем приходилось общаться, но то обстоятельство, что Роберт Мастерков из семьи артистов, западало в память всем. Почти всем.

Галина тоже не удержалась от того, чтобы удивленно взглянуть на молодого человека. Колкость «Не из цирковых ли артистов, Роберт?» пощекотала кончик языка, но осталась при ней.

— В общем, я красный убираю, — констатировала девушка, расправляясь с эскизом.

— Согласен. Совершенно согласен. Так лучше. Да, так лучше, — поддакивал Роберт, наблюдая за ее работой.

— Вот эти штуковины тоже убираем. Что это, кстати, такое?

— Да... это я хотел нарисовать холодильник и барную стойку, но у меня мышка плохая...

— Убираем. А дело тут не в мышке. Стрелка эта зачем?

— Ну... показать как бы...

— «Как бы». Если фриз висит над стендом, то и так ясно, что надпись относится к выставленному на стенде оборудованию. Стираем.

— Да. Так лучше.

— Лучше не список торговых марок, а их логотипы. Так нагляднее. Расположить их вот так, по порядку. Сколько их у нас? Больше десятка?

— Да. Хотя... я не знаю. Наверное, больше.

— Я ставлю здесь буквы Щ. Замените их на логотипы...

Дверь кабинета открылась, и в комнату вошли Макс и Семен.

— О! — Семен указал на Роберта пальцем. — Этот живчик уже здесь!

Роберт резко выпрямился, но, вместо того чтобы возмутиться подобным обращением, он улыбнулся, словно услышал шутку от закадычного друга.

— Теперь пан марколог тебя терзает? — обратился Семен к Галине, продвигаясь к своему стулу. — Ловок. Нахален.

— М-да... Вот... — Роберт снова улыбнулся и развел руками.

— Он уже ко мне подкатывал, — продолжал Семен, усаживаясь на место и запуская свой компьютер, — я его задвинул. А ты, значит, оказалась добрее, чем кажешься, пожалела отрока...

— Начальству виднее, — пожала плечами девушка.

— Чего-чего? — Семен опустил руки с наушниками, которые уже готов был нацепить на голову. — Какому еще начальству? Макс, ты давал указания?

Максим, до сего момента молча наблюдавший за происходящим, взглянул на Роберта.

— Вы... Мастерков, кажется? Какими судьбами здесь?

— Я? — Роберт стушевался. — Я зашел спросить совета у... Галины.

— Так тебя Подворский прислал или ты сам по себе? — Галина прекратила гонять мышку по коврику.

— Ну... — Мастерков виновато улыбнулся. — Константин Николаевич поручил мне подготовить для выставки... кое-что. И сказал, что я могу посоветоваться с кем-нибудь из рекламщиков.

— Это было указание посоветоваться или дружеский совет?

— Ну... — Мастерков то сплетал, то расплетал пальцы, лихорадочно формулируя ответ, и не нашел ничего лучшего, как отступить. — Если вы заняты, я могу зайти попозже.

— Да. — Максим кивнул. — Шли бы вы... на свое рабочее место. И если...

— И пусть канает! — с довольным видом выпалил Семен.