Все повернули головы в направлении пикапа, но ничего особенного не случилось, только продолжала покачиваться торчащая из машины бледная нога. Мэгги, ее мать и сержант Блейк перевели глаза на Гарольда, который начал багроветь от шеи, потом краска залила лицо, а под конец запылали и уши, да так, что Мэгги испугалась: а не горят ли они на самом деле. Однако как он в ресторанчике не обращал внимания на старуху, так и сейчас сделал вид, будто ничего не услышал. Он вытащил наконец огромный раздутый кожаный бумажник и стал в нем рыться.

Мэгги не особенно-то следила за Кэтлин и пропустила момент, когда та отошла в сторону. Сержант Блейк, забрав права, устремился к патрульной машине, а Гарольд тем временем направился на проезжую часть посмотреть, что там с тормозными следами. Потом еще раз внимательно изучил причиненные его машине повреждения, печально покачал головой и поцокал языком — точно такие же звуки совсем недавно издавала Кэтлин, чем едва не вывела дочь из себя.

Наблюдая за Гарольдом, Мэгги собиралась с духом — она хотела сказать, что ему вообще-то повезло. Повреждения у пикапа были ерундой по сравнению с оторванным бампером и смятым боком со стороны водительского сиденья у «тойоты». Из зияющей в капоте дыры кинжалами торчали острые куски металла. И он еще чем-то недоволен! Да ни за что в жизни она не возьмет вину на себя! За этими рассуждениями она не сразу заметила, что ее мать стоит у открытой пассажирской дверцы пикапа, положив руки на бедра, наклонив голову и кивая, — видимо, Кэтлин старалась лучше понять слова старухи. В этот момент мать обернулась, поймала взгляд дочери и помахала рукой, подзывая к себе.

Первое, что пришло в голову Мэгги: бедняжка ранена, а Гарольд даже не удосужился поинтересоваться, что с ней случилось. Ах, почему же она не подумала об этом раньше? Мэгги бегом бросилась к пикапу, оглянувшись на ходу на мужчин. Ни один ни другой не обратили на нее никакого внимания.

Женщины о чем-то шептались. К счастью, опасения Мэгги не подтвердились: насколько она могла видеть, мать Гарольда в аварии не пострадала. Правда, на руках у пожилой женщины она заметила несколько старых синяков, которые уже приобрели зеленовато-желтый оттенок. Скрюченные артритом пальцы непроизвольно отбивали дробь по сиденью. Сжавшись в кресле огромного пикапа, она казалась еще более крохотной и хрупкой, чем в ресторанчике.

— Иногда он пугает меня, — обратилась женщина к Кэтлин, хотя глаза ее были устремлены на Мэгги.

— Плохо дело, — отозвалась Кэтлин и, будто только сейчас обнаружив присутствие дочери, пояснила: — Рита пожаловалась, что иногда он бьет ее.

Кэтлин показала на синяки, и старушка, словно желая скрыть доказательства, сложила руки на груди.

— Это он виноват в том, что произошло, — промолвила Рита. — Он врезался прямо в вашу машину. Но вы же понимаете, я не могу даже заикнуться об этом.

Старушка потерла плечи под хлопковой блузкой, словно они тоже болели и были покрыты синяками.

Мэгги удивленно смотрела на двух женщин, которые общались так непринужденно, будто были давними подругами. Как это возможно, что Кэтлин О’Делл за несколько минут подружилась с посторонней женщиной, а к родной дочери за долгие годы так и не смогла подобрать ключик?

— Рита говорит, что иногда по ночам он гоняется за ней с молотком. — Мать Мэгги огляделась по сторонам и, убедившись, что никто не подслушивает, добавила: — И грозится, что утром она может не проснуться.

— Нехороший он мальчик, мой Гарольд, — качала головой старуха; ее пальцы все сильнее отбивали дробь по креслу.

— Эй, что тут происходит? — крикнул Гарольд и, оторвавшись от изучения следов на асфальте, направился к своей машине.

— Мы тут просто беседуем с вашей мамой, — сообщила Кэтлин. — В этом ведь нет ничего страшного?

— Если только она не лжет вам, — произнес он, чуть запыхавшись. — Она все время обманывает.

Для Мэгги странно было слышать, что человек так рассуждает о родной матери, но голос Гарольда звучал совершенно буднично, словно он представлял им свою мать и описывал ее достоинства. Однако, увидев приближающегося сержанта, он сразу утратил кажущуюся безмятежность.

— Забавно, но только что она сказала то же самое о вас, — заявила Кэтлин. — Сказала, что вы лжец.

Мэгги попыталась привлечь внимание матери и предупредить ее, но безуспешно.

— Что тут происходит? — вмешался сержант Блейк, повторив вопрос Гарольда.

— Рита говорит, что он бьет ее, — смело доложила Кэтлин полицейскому.

Несмотря на угрожающее выражение лица Гарольда, она не отступила ни на шаг. Наверное, чувствовала себя в безопасности, пока между ними стояла Мэгги.

— Кэтлин, вы же мне обещали, — жалобно протянула запаниковавшая Рита.

И снова Мэгги попробовала взглядом предостеречь мать, чтобы та замолчала, но Кэтлин игнорировала старания дочери.

— Рита говорит, что вы гоняетесь за ней с молотком.

Сержант Блейк больше не ухмылялся, а Гарольд снова начал багроветь, и теперь Мэгги поняла: не от смущения, а от ярости. Руки он опустил вдоль туловища, пальцы разгибались и снова сжимались в кулаки.

— Ради бога, — пробормотал он с вымученным смешком, — не слушайте вы ее. Она про всех это болтает. Старушка не в своем уме.