Да, Шарме пришлось потрудиться, чтобы передать послание Мэлоуну. Президент явно строил планы отправить своего американского друга на загадочное свидание — именно из-за этого и пригласил его в страну, — однако не хотел никоим образом быть замешанным в этой истории.

Как характерно для Шармы. Он был другом США, но никто во всем мире, кроме нескольких людей с допусками к самой секретной информации, о том не ведал. Для остальных он являлся деспотичным лидером мало кого интересующего государства, и лишь те посвященные знали, что вот уже много лет Юсуф Шарма снабжает западные спецслужбы отборными разведданными по Центральной Азии. У него была прекрасно развитая шпионская сеть в разных странах, а в качестве цены за услуги Шарме дозволялось руководить государством, как ему угодно. Было у него и еще одно преимущество: хоть он периодически и строил всяческие козни против значительно более крупных соседних государств, пока ему все сходило с рук. У лидеров соседей были более важные заботы, нежели связываться с гавкающей моськой.

И вот теперь эта записка.

Что же задумал Шарма?

Встав спозаранку, Мэлоун начал готовиться к поездке на север. В американском посольстве он раздобыл машину и карту автомобильных дорог, изучив которую обнаружил, что до Рампура около двух часов езды по одной из самых высокогорных местностей в стране. Дорога из столицы вилась мимо вершин, через узкие перевалы, на которых снег лежал даже в это время года — в августе. Многие обрывы были усеяны, словно сотами, входами в пещеры.

Ехал Мэлоун неторопливо, постоянно поглядывая назад — нет ли слежки. Из окна он видел деревушки, приютившиеся в зажатых горными вершинами плоских долинах. Почти всюду еще тлели костры, на которых прошлой ночью народ в едином порыве сжигал книги.

Наконец он добрался до Рампура.

В посольстве Мэлоун выяснил, что многие пытались предъявить права на это место: бактрийцы в первом веке, арабы в седьмом, турки в десятом, а потом в разное время монголы, афганцы, русские и Советы. Сам Александр Македонский осаждал стены города. В наши дни поросшие лесом склоны окрестных гор и близлежащие долины находились в собственности правительства — об этом предупреждал знак, который встретился Мэлоуну несколько минут назад. Впереди прямо у проезжей части была прибита к столбу еще одна табличка, которая категорически запрещала проход на территорию разрушенного города. Но у Мэлоуна имелось приглашение, поэтому он спокойно выбрался из машины на свежий разреженный воздух, не забыв при этом сунуть в наплечную кобуру под курткой штатный «магеллановский» «глок». Он знал, что в этих горах легко можно столкнуться с диким кабаном, бурым медведем и снежным барсом. Однако больше, чем диких зверей, Мэлоун опасался вооруженных автоматическим оружием двуногих хищников.

Усеянная камнями тропинка, петляя, уходила вверх, и чтобы по ней подняться, требовались определенные навыки если не альпиниста, то, по крайней мере, человека, привыкшего лазать по горам. Где-то вдалеке ворчал гром. Мэлоун остановился отдышаться и полюбоваться снежными вершинами на далеком горизонте.

Очередной знак сообщал, что впереди находится археологический памятник и вход на его территорию запрещен. За знаком пряталось бессмысленное нагромождение лежащих друг на друге известняковых плит, некогда составлявших стены и башни города. Здесь и там между выветрившихся обломков рос группками колючий кустарник; кое-где унылый пейзаж расцвечивали яркие летние ирисы и эдельвейсы. Никаких следов недавних археологических раскопок Мэлоун не заметил. Вся эта пустынная местность, окруженная нависающими скалами, казалась давным-давно покинутой.

Он посмотрел на часы.

До полудня оставалось три минуты.

— Мистер Мэлоун, — раздался мужской голос.

Агент замер и сунул руку под куртку, где покоился «глок».

— Насколько мне известно, вы говорите на этом языке, — продолжил мужчина по-арабски.

— У вас верная информация.

— Еще я слышал, на вас можно положиться.

Мэлоун знал, что понятие чести, как бы его ни извращали, очень важно для жителей Центральной Азии.

— Я стараюсь.

В двадцати футах впереди на тропинку шагнул мужчина. Он был высок, не меньше шести с половиной футов, с кожей оливкового цвета. На долговязой фигуре мешковато болтался потрепанный белый халат. Лоб избороздили морщины, прямые, точно проведенные по линейке. Тусклые серебристо-серые волосы и борода свисали нечесаными космами. Венчал голову черный тюрбан. При ходьбе мужчина прихрамывал и опирался на длинную палку.

Тут Мэлоун вытащил «глок» и прицелился.

Он знал полное имя этого человека: Усама бин Мухаммад бин Авад бин Ладин. На Западе его звали просто: Усама бен Ладен. Как там в записке? «Кое-кто желает с вами поговорить»? Вот уж действительно «кое-кто»!

— Уверяю вас, мистер Мэлоун, я не представляю угрозы.

В это время Мэлоун прикидывал, где же спутники бен Ладена.

— И я пришел один.

Однако Мэлоун продолжал держать собеседника на мушке.

— Извините, но я не верю вам.

— Верьте во что угодно, — пожал плечами бен Ладен. — Я настоял на этой встрече, и я пришел один. Как просил прийти одного и вас.

Мэлоун справедливо рассудил, что, если бы его заманили сюда с целью убить, он уже давно был бы мертв. Он опустил пистолет.

— Зачем вы позвали меня?

— Собираюсь вам сдаться.

Не ослышался ли он? Вся многочисленная армия Соединенных Штатов который год повсюду ищет этого человека. Насколько помнил Мэлоун, последняя объявленная награда за его поимку составляла свыше двадцати пяти миллионов долларов. И вот бен Ладен спокойно заявляет, что собирается сдаться.

— Но почему вдруг?

— Устал бегать.

— С каких пор?

Бен Ладен усмехнулся.

— Я навел о вас справки. Мы с вами примерно одного возраста: мне сорок девять, вы на пять лет младше. Скажите, у вас никогда не возникало желания оставить свои занятия?

Если честно, в последнее время подобные мысли все чаще и чаще посещали Мэлоуна, но он не испытывал никакой потребности обсуждать свои сомнения с убийцей.

— Чего вы добиваетесь?

Дохромав до ближайшего валуна, бен Ладен присел. Мэлоун приблизился, ни на секунду не теряя бдительности.