— Бесчестие и подлость, — выдохнул Фербин, чувствуя, как пересыхает у него во рту. — Несправедливость и клевета. Невыносимо. Невыносимо. — Он почувствовал страшный прилив злости, так что даже руки задрожали, и с удивлением посмотрел на свои трясущиеся пальцы, потом проглотил слюну, со слезами глядя на старого наставника. — Вот что я вам скажу, Селтис. Я все время чувствую, что мой гнев уже не может стать сильнее, что он достиг пределов, за которыми станет непереносимым для человека, и все же ярость моя постоянно возрастает. И все это — из-за кучи испражнений по имени тил Лоэсп.

— Учитывая все сказанное вами, — заметил Селтис, вставая, — этому вовсе не следует удивляться. — Он подошел к шнурку, висевшему на стене за столом. — Хотите выпить?

— От хорошего вина не откажусь, — оживился Фербин. — Мой слуга предпочитает напитки, которыми я не стал бы мыть задницу своему рауэлу.

Селтис дернул за шнурок, вдалеке раздался звон гонга. Он снова подошел к принцу и сел рядом с ним.

— Значит, вы хотите, чтобы я попросил октов пустить вас в башню и доставить на поверхность.

— Можно сказать и так, — нервно произнес Фербин, подаваясь вперед. — Конечно, теоретически существуют королевские прерогативы, которыми я мог бы воспользоваться, но это равняется самоубийству. С вашим пропуском я смогу обмануть шпионов и осведомителей тила Лоэспа.

— Не только шпионов и осведомителей: возможно, даже армию и весь народ. Все, кто считает себя верноподданными, станут видеть врага в том, чьими верноподданными они должны быть.

— Это верно. Я должен довериться своему разуму и разуму моего слуги, хоть он порой и приводит меня в бешенство.

Фербину показалось, что у Селтиса озабоченный вид.

К дверям подошел слуга и выслушал заказ на вино. Когда дверь снова закрылась, Фербин подался вперед и торжественно проговорил:

— Я молился МирБогу, мой добрый Селтис.

— Вреда это не принесет, — сказал главный схоласт, по-прежнему озабоченный.

Кто-то громко постучал в дверь.

— Войдите! — сказал Селтис и обратился к принцу: — На кухне обычно не так растороп...

В комнату влетел Хубрис Холс, поклонился главному схоласту, а Фербину сказал:

— Ваше высочество, боюсь, что нас обнаружили.

Фербин вскочил на ноги.

— Что? Как?

Холс неуверенно посмотрел на Селтиса.

— Маленький схоласт на крыше, ваше высочество, — он просигналил с помощью оптического телеграфа пролетавшему патрулю. — Три рыцаря на каудах направляются сюда.

— Мунрео, — сказал, тоже вставая, главный схоласт.

— Может, они просто... с визитом? — спросил Фербин.

— Сейчас нужно исходить из худшего, — сказал Селтис, подходя к своему столу. — Вам лучше поспешить. Я постараюсь задержать их, насколько смогу.

— С нашими скакунами от них не уйти! — возразил Фербин. — Селтис, у вас есть летающие звери?

— Нет, Фербин, у нас их нет. — Схоласт вытащил ключик из ящика, откинул к стене ковер за столом, со стоном опустился на колени и, открыв маленькую дверцу в полу, вытащил два толстых серых конверта, надежно затянутых металлическим шнурком. Открыв клапаны конвертов, он быстро вписал имена и поставил штамп схоластерии. — Держите, — сказал он, протягивая конверты Фербину. — Башня Д’ненг-оал. Башнемастера зовут Айайк.

— Айк, — повторил Фербин.

Селтис цокнул языком и записал для него имя.

— Айайк, — сказал принц. — Спасибо, Селтис. — Он повернулся к своему слуге. — Ну, Холс, что будем делать?

Холс посмотрел на него с мучительным выражением на лице.

— У меня против воли родилась идея, ваше высочество.

Три кауда были привязаны к кольцу на плоской крыше главного здания схоластерии. На громадных летучих зверей собрались поглазеть зеваки — в основном молодые схоласты и слуги. Звери сидели на задних лапах и жевали то, что было в намордных мешках. Судя по всему, они презрительно игнорировали собравшуюся толпу. Порывы теплого ветра взъерошивали их гребни, заставляли хлопать цветастые попоны под крыльями седел. Фербин и Холс поспешили вверх по ступенькам и прошли на другую сторону крыши.

— Дорогу! — кричал Холс, пробиваясь сквозь толпу.

Фербин вытянулся во весь свой рост, шагая размашистым мужским шагом, с высокомерным выражением на лице.

— Да! Прочь с дороги! — кричал он.

Холс отодвинул в сторону двух молодых людей, потом показал на другого:

— Ну-ка, ты, отвяжи двух зверей. Только двух. Быстро!

— Их хозяева поставили меня охранять их, — возразил молодой человек.

— А я говорю — отвяжи. — Холс вытащил свой короткий меч.

Как же они здесь далеки от жизни, подумал Фербин, видя, как расширяются глаза молодого человека и как он принимается дрожащими пальцами отвязывать одного из зверей. Поразиться при виде кауда и испугаться обнаженного меча!