Веселиться. Такая у нее теперь задача? Возможно ли для Люс вообще какое-то веселье? Она покосилась на Майлза. Тот улыбался.

— Мне весело, — одними губами выговорил он.

И это показалось Люс очень важным: она снова обвела взглядом стол и осознала, что, как ни странно, ей тоже весело. Роланд устроил шоу с креветками перед Молли, рассмеявшейся, возможно, впервые за всю свою жизнь. Кэм пытался ухаживать за Келли, даже предложил намазать ее булочку маслом, от чего она отказалась, вскинув брови и застенчиво покачав головой. Шелби ела так, как будто копила силы перед состязанием. И кто-то по-прежнему пинал Люс под столом. Она встретилась взглядом с лиловыми глазами Дэниела. Тот подмигнул, отчего у нее по коже побежали мурашки.

В этом собрании было кое-что примечательное. Это оказался самый оживленный День благодарения, какой они отмечали с тех пор, как умерла бабушка Люс и они перестали ездить на праздники в Луизиану. Так вот какая у нее теперь семья: все эти люди, ангелы, демоны и кем бы там еще они ни были. К лучшему или к худшему, все было непросто, изменчиво, полно взлетов и падений и даже временами весело. Совсем как сказал папа: такова жизнь.

И Люс, имевшая определенный опыт умирания, была чрезвычайно благодарна за эту подаренную ей жизнь — этот цикл ее жизни.

— Что ж, с меня, пожалуй, довольно, — объявила Шелби спустя пару минут, — Ну, понимаете. Еды. Все остальные закончили? Тогда давайте закругляться, — Она присвистнула и изобразила пальцем, как будто швыряет лассо, — Я прямо-таки жажду вернуться в ту исправительную школу, которую мы все посещаем… хм…

— Я помогу убрать со стола, — вызвалась Гэбби, вскочила на ноги и принялась составлять тарелки стопкой, а затем утащила сопротивляющуюся Молли за собой на кухню.

Мама по-прежнему украдкой косилась на Люс, пытаясь увидеть все это сборище ее глазами. Невозможная затея. Она довольно быстро свыклась с мыслью о Дэниеле и теперь переводила взгляд с него на дочь. Люс мечтала о возможности показать маме, что у них с Дэниелом все прочно, чудесно и неповторимо, но вокруг было слишком много народу. Все, что должно было быть просто, давалось через силу.

Затем Эндрю бросил жевать фетровые перья вокруг собственной шеи и затявкал на дверь. Папа встал и потянулся за собачьим поводком. Какое облегчение.

— Кое-кто просится на вечернюю прогулку, — объявил он.

Мама тоже встала, и Люс вместе с ней прошлась до двери и подала ей плащ. А потом протянула отцу шарф.

— Спасибо вам за сегодняшний вечер. Мы вымоем посуду, пока вас не будет.

Мама улыбнулась.

— Мы гордимся тобой, Люс. Что бы ни случилось. Помни об этом.

— Мне нравится этот Майлз, — заметил папа, пристегивая поводок к ошейнику Эндрю.

— А Дэниел… просто замечательный, — с намеком в голосе подсказала ему мама.

Щеки Люс вспыхнули румянцем, и она оглянулась на стол. А затем кинула на родителей взгляд, подразумевающий «пожалуйста, не надо меня смущать».

— Ладно! Хорошо вам прогуляться!

Девочка придержала дверь открытой, глядя, как они уходят в ночь, а перевозбужденный пес пыхтит, натягивая поводок. Холодный воздух снаружи освежал. В доме было слишком людно и жарко. Как раз перед тем, как родители скрылись из виду, свернув на улицу, Люс померещилась вдали какая-то вспышка.

Нечто похожее на крыло.

— Вы это видели? — спросила она, не вполне уверенная, к кому именно обращается.

— Что? — переспросил обернувшийся отец.

Он выглядел таким довольным и счастливым, что у девочки кольнуло сердце.

— Ничего.

Люс вымучила улыбку и закрыла дверь. За ее спиной определенно кто-то стоял.

Дэниел. Тепло, от которого она покачнулась на месте.

— Что ты видела?

Его голос был холоден, но не от гнева, а от страха. Люс подняла на него взгляд, потянулась к его рукам, но он уже отвернулся.

— Кэм, — окликнул он, — Неси свой лук.

Кэм на другой стороне комнаты так и вскинулся.

— Уже?

Он умолк, когда снаружи донесся свист. Отпрянул от окна и запустил руку под пиджак. Люс заметила серебряную вспышку и вспомнила стрелы, которые он забрал у девочки-изгоя.

— Скажи остальным, — велел Дэниел, прежде чем обернуться к Люс.

Его губы приоткрылись, и из-за отчаянного выражения на лице Дэниела девочке подумалось, что он хочет поцеловать ее, но он только заговорил.