На душе у Игоря было тревожно.

Отъеденный ночью суп, рисунки на мониторе…

Нужно было отвлечься от загадок.

Игорь составил в уме приблизительный список дел и начал действовать. С мотком капроновой нитки ушел к деревьям и долго пытался поставить силки. Скользящая петля получалась хорошо, но вот куда ее приладить, Морозов ума не мог приложить. Опыта охоты у него не было. Он переходил от одного дерева к другому, примеривался и приглядывался, пока не уперся в узкую тропку, проложенную неведомо кем в высокой траве. Изловчившись, он устроил здесь первую ловушку. Вторую приладил под большим кустом. Вбил колышки, примотал петли.

Вроде бы получилось дельно.

На обратном пути Морозов услышал хлопанье крыльев и кряканье. Замер. Осторожно, стараясь не шуршать, он стал подбираться туда, откуда доносились всплески.

Через десяток метров приторно потянуло болотом. Игорь почувствовал, как ноги погружаются в холодную грязь. Он сделал еще пару шагов, но провалился в жижу по щиколотку. Остановился. Утопнуть в болоте в его планы не входило. А где-то впереди отчетливо раздавалось хлопанье крыльев, плеск и кряканье уток. Там явно был водоем. Нужно было только найти верную дорогу к нему.

Морозов выбрался из грязи.

— Ладно! — погрозил он пальцем невидимым уткам. — Еще посмотрим… Посмотрим…

Что именно «посмотрим», Морозов не придумал, поэтому ограничился условными угрозами. Чавкая промокшими ботинками, он вернулся к дому. Возле колодца взгляд зацепился за какую-то черную веревку, валявшуюся в траве. Ничего подобного тут раньше не было!

Игорь резко развернулся. «Веревка» стремительно исчезла в траве.

Гадюка!

От ужаса внутри Морозова все похолодело. Сердце заколотилось.

— Тварь, — прошептал он. — И ведь рядом совсем ползаешь, гадина…

Игорь терпеть не мог змей, патологически их боялся. Восторг натуралиста Дроздова, с которым тот хватался за любую ползучую хреновину, был Морозову категорически чужд.

Игорь по широкой дуге обошел место встречи с гадом, заскочил в сарай и снял с гвоздя косу. Критически оглядел лезвие. Не фатально, но ржавое. Так дело не пойдет. Он внимательно поискал возле стены и с радостью обнаружил точильный камень…

На жаре окашивать двор было нелегко. Сухие стебли плохо срезались, норовили сломаться, да и косарь, честно говоря, из Игоря был аховый. С него сошло семь потов, прежде чем удалось привести в порядок сравнительно небольшой пятачок перед домом. Зато мальчишки с удовольствием помогали ему сносить скошенную траву в одну большую кучу.

Когда с сенокосом было покончено, Игорь плюхнулся в тень, отдуваясь, а дети с восторгом сиганули в ароматный стог.

— Ну, хоть кому-то хорошо, — пробормотал Игорь, сдувая капли пота со лба.

Подходило время обеда. Поскольку сегодняшняя добыча состояла только из натруженных непривычной работой мышц и разболевшихся ран, Морозов понял: готовить придется все тот же суп из тушенки. На этот раз он не стал разнообразить меню сомнительными салатами, а просто сунул верхушки крапивы в кастрюлю вместе с кубиками и содержимым консервов. Получилось значительно лучше, чем накануне.

Пока суп остывал, Игорь размышлял над ночным происшествием. Если кто-то вчера слопал пол-кастрюли, то ведь ничто не мешает этому «кому-то» сделать это и сегодня?

— Надо будет подготовиться, — решил Игорь. Он подметил, что снова стал часто разговаривать сам с собой, как в первые дни после пробуждения. Хмыкнул и будто бы назло сказал: — Ну и ладно. Как хочу, так и делаю.

Морозов вышел на крыльцо и крикнул мальчишек. Те прибежали вспотевшие, грязные, довольные. В глазах каждого тлели червоточинки испытанного горя и пережитых ужасов, но червоточинки эти сидели глубоко, не вылезали наружу без крайней необходимости. Коля, Олег и Андрюшка даже сейчас, даже среди этого чудовищного мира оставались детьми. И Морозову было приятно создавать вокруг них островок… нормальности.

— Пап, ты звал?

— Звал. Умываться и кушать…

За день Игорь еще несколько раз выходил косить траву, проверял ловушки и разведывал, как подобраться к пруду с утками. А под вечер сделал вместе с детьми небольшой обход новых владений.

Они обогнули хутор по широкой дуге. К западу раскинулось широкое поле, поросшее сорной травой, на юге — тот самый заболотившийся пруд, к которому Игорь не решался подходить без предварительной разведки, на востоке рос густой ломкий ивняк. На севере же Морозов снова столкнулся с сырью. Под ногами чавкало, вокруг колосился тростник. Но это уже было не болото, скорее, река. Хутор находился между двумя водоемами, и это Игоря обрадовало. Была перспектива рыбалки и охоты.