Шрифт:
Было в Ирге и несколько достойных женщин. Вот Анжела та же. Но…
Но год назад, весной, Тимур увидел Беллу. И не просто увидел, а – увидел. И все, больше для него никто уже не существовал.
Вчера вот решился поговорить с Беллой. Она согласилась стать его женой. Он, Тимур, уже владел ею… Так почему же упустил, почему она сейчас не рядом?
Внутри у Тимура творилось что-то страшное, очень похожее на ледоход. Так же все клокотало, бурлило и скрежетало.
– Белла! – вслух, со злым отчаянием произнес Тимур. – Белла…
Если бы у него были крылья, он перелетел бы на другой берег – вслед за Беллой. «А чего мне ждать, когда новый мост поставят? Его, может, до осени ставить будут! Лед сойдет, на лодке переправлюсь в Михальск».
Поезд прибыл в Москву, на Ярославский вокзал, утром третьего дня. Больше двух суток Белла тряслась в плацкартном вагоне, питаясь кефиром и шоколадными батончиками (из экономии), которые продавались в вагоне-ресторане.
Но тяготы пути ничуть не сбили ее боевого настроя. Она найдет Гену и вернет его в Иргу, а если тот не захочет возвращаться – Белла посадит Гену в тюрьму, как вора и обманщика…
Москва встретила девушку душной, почти летней жарой. Там же, на вокзале, Белла купила путеводитель по городу, нашла в списке улицу Чусовую, посмотрела по карте, как туда добраться… И, не выходя из здания вокзала, спустилась в знаменитое московское метро.
Цена на одну поездку показалась Белле чудовищной, но что поделать… Да, и еще одна неприятность – девушка зашла в турникет не с левой стороны, а с правой. К счастью, дежурная на входе попалась добрая, она не заставила Беллу покупать второй билет, провела девушку через турникет для инвалидов. Что ж, обидно, смешно, но не смертельно… «Опыт, сын ошибок трудных» – он же не из воздуха берется, да?…
На нужной станции метро висел указатель: в одну сторону – на проспект, в другую – к улице Чусовой. «И как все просто! Большой город, а не заблудишься…»
И Белла на эскалаторе поднялась на улицу. Это была ее первая встреча с Москвой…
Она и ненавидела этот город («Живут же здесь такие подлецы, как Гена!»), и любила – той наследственной любовью, которая, наверное, есть у каждого жителя России, где испокон веку лишь две столицы, два больших, главных города, а все остальное – провинция… «В Москву, в Москву!» – недаром кричали чеховские три сестры.
Улица Чусовая. Так себе, кстати, улочка – дома, магазины, ничего выдающегося… Дом десять.
Белла остановилась у первого подъезда. Гена должен жить здесь – на первом или втором этаже.
«Наверное, он уже давно дома. Отдыхает с дороги! Ну ничего, потом отдохнет…»
Домофон – препятствие. Но Белла зашла в подъезд вместе с какой-то девочкой. Поднялась на цыпочках на второй этаж, приникла ухом к обитой коричневым дерматином двери.
Ничего не услышала и нажала на кнопку звонка.
– Кто там? – раздался с той стороны приятный женский голос. – Вы к кому?
«Кто это?! – в смятении подумала Белла. – Может, сестра Генкина? А если… А если у Генки есть женщина в Москве?…»
– Вы к кому, девушка? – снова спросил приятный женский голос.
«Если это Генкина женщина, она должна знать правду о своем хахале… Подлец! А если она с ним в сговоре, я их обоих в тюрьму засажу!» – с мрачной решительностью подумала Белла и крикнула, глядя в «глазок»:
– Я к Мостовому, Геннадию Андреевичу! Живет здесь такой?
– Живет, – крикнула в ответ женщина и защелкала замками. Раз – и дверь распахнулась…
Белла увидела перед собой невысокую, худенькую, похожую на лисичку женщину средних лет – с выражением лица веселым и хитрым каким-то…
– А вы по какому поводу? – спросила женщина. – Из ДЕЗа? Насчет труб?
– Нет, я не из ДЕЗа. Я из другого города приехала, – мужественно, твердо произнесла Белла. – Я – сестра той девушки, на которой Геннадий Андреевич обещал жениться и бросил, причем бросил беременной.
– Что-о?.. – На женщину было страшно смотреть – она изменилась вмиг. Постарела, потемнела лицом. Такое не сыграешь. Бедная… Но ничего, может, и к лучшему, узнает, с каким гадом связалась. – Гена! Гена!!! Иди сюда!
«Он здесь. Пусть только посмеет отрицать…» – затрепетала Белла. Но в следующий момент произошло нечто странное и непонятное.
В коридор выскочил мужчина, тоже средних лет, в костюме, с галстуком, закинутым за спину, с пакетиком майонеза в руке. Невысокий, худенький и тоже с задорным, веселым выражением лица.