Шрифт:
– Вот это влип… – растерянно пробормотал Африкан, разглядывая картинку в журнале. Только сейчас он осознал, что придется таскаться по бутикам, мучительно выбирать что-то, платить бешеные деньги… Но было так приятно делать Беллу счастливой! – Ладно, будь по-твоему, – вздохнул он.
Они вышли из дома, Африкан поймал машину поприличнее… В первый раз он пожалел о том, что у него нет своей собственной, – потому, что хотел быть только с Беллой. Только вдвоем. Люди ему мешали…
В торговом центре нашли нужные отделы. Сначала отправились в тот, где платья. Отыскали то самое платьице – легкое, из полупрозрачного материала, все в марсианских ярких узорах, потом побежали за курткой… Но куртка – та, что была на фото в журнале, Белле не подошла. Она принялась выбирать другую. Примерила одну, вторую, третью курточку…
– Африкан, как тебе? – в очередной раз завертелась перед ним девушка.
– Отлично, – не сразу, серьезно сказал он. – Вот эта – отличная. Берем. И долой эти кроссовки…
После куртки были куплены сандалии. Потом сумочка. Потом нижнее белье. Потом тонкие колготки («Африкан, но я же не могу с голыми ногами ходить!»). Потом бусы с сережками – из янтаря («А аксессуары? Как же я без аксессуаров?!»). Солнцезащитные очки. Сотовый телефон («Бери вот этот – столько функций, удобно». – «Нет, я хочу вон тот! Он такой хорошенький! Купи-купи-купи его!»). Потом зачем-то был приобретен плюшевый медведь («Ой, посмотри, какая у него мордочка милая!»). На медведе Африкан сломался и потащил Беллу вон из торгового центра.
Обедали они в летнем кафе. Сидели под полотняными навесами, в плетеных креслах. Белла ела мороженое. Во всем новом. Такая счастливая… Африкан не мог смотреть на нее без смеха.
Правда, потом заметил, что на Беллу пялятся все кому не лень, и помрачнел.
– Ты похожа на итальянку. И имя у тебя такое… Белла. Мне нравится твое имя, – мужественно признался Африкан. – Оно тебе идет, знаешь?
– Спасибо.
– Домой?
– Как – домой? Ты обещал меня куда-нибудь сводить… – расстроилась Белла. – Я такая красивая, я не могу вот так сразу – и домой…
– Я так и знал, что придется все твои покупки выгуливать! – с тоскливым раздражением заныл Африкан, но одновременно любуясь Беллой («Она очень естественная, простая, не выпендривается… Ни на кого не похожа – ни на надменных москвичек, ни на манерных провинциалок… С ней приятно!»). – Ладно… Где ты еще не была в Москве? На Красной площади была? Была. На Арбате? Была…
Он перечислял все известные места. И каждый раз Белла кивала головой – и там она была.
– В Третьяковке? В Пушкинском? Музее Востока? В ЦДХ?..
– Где? – встрепенулась Белла.
– В Доме художника, что на Крымском Валу, – пояснил Африкан.
– Там – точно не была! Вот туда и пойдем, – возбужденно произнесла Белла.
В Доме художника было пусто, просторно – начало лета, все разъехались по дачам, особо интересных выставок на этот период никогда не намечали…
Белла шустро обежала все этажи, то и дело дергая Африкана («Посмотри туда, посмотри сюда! Гляди, какой ужас! А это интересная композиция…»).
– Может, домой? – сварливо произнес Африкан. – Еще одна встреча с прекрасным – и меня стошнит…
– Милый, прости! – Белла звонко его поцеловала. – Какой ты хороший, какой ты добрый… Ой, салон керамики! Туда еще зайдем, ладно? Я обожаю керамику… А потом сразу домой, я обещаю.
Над входом в этот зал висела растяжка – «Салон керамики Радмилы Сердюковой». Белла зашла туда первой, огляделась.
В зале, довольно большом, были расставлены за стеклом работы из керамики – посуда, фигурки, еще какие-то причудливые композиции…
– Если чем-то заинтересуетесь, спрашивайте! – бодро крикнула пожилая полная дама, сидевшая за столом, в углу. Она чем-то напомнила Белле тетю Раю – у той был такой же шиньон, похожий на китайскую пагоду.
– А что, тут все продается? – удивилась Белла: она заметила ценники у некоторых фигурок. «Сколько?! Ничего себе, да я за такие деньги еще лучше сделаю!»
Девушка шла вдоль стеклянных витрин и взволнованно разглядывала поделки из керамики. Это была ее стихия.
Один шкаф, другой… Прямо перед носом Беллы, за стеклом, стояло нечто до боли знакомое. Ее селедочница. Та самая, в виде плывущей по реке, среди цветов, Офелии! И цена – сорок тысяч рублей.