Шрифт:
– Да уж, любит докапываться до сути. Мы вас не боимся, знаешь ли.
– Это ясно и без слов.
– А должны?
– Меня – нет. – Джек выглянул в окно. Лири спал на траве. – А остальные, как я понял, этим утром не в форме. Совсем слабые. Или мертвые. Они провели ночь в овраге, сражаясь со змеями, потоками воды и еще бог знает с чем.
Разделенные кухней, Джек и Кэрри коротко улыбнулись друг другу.
– Что поражает меня, так это ваши манеры. Вас обоих.
– Не поняла.
– Почему никто из вас просто не подошел ко мне и не сказал: «Привет. Как дела?»
– Разве ты не появился здесь темной ночью, под страшным ливнем и не привел с собой троих головорезов?
– И все-таки…
– Что-то я не слышала, как ты постучал в дверь, вошел, широко улыбаясь, и сказал: «Привет, папа. Я твой сын, Джек. Как поживаешь?» Или у меня что-то со слухом?
– Да вроде бы со слухом у вас все в порядке.
– Кроме того, – продолжила Кэрри, – Флетч не любит задавать вопросы. Он говорит, что, задавая вопрос, можно получить ответ, но невозможно узнать правду. А вот чтобы узнать правду, надобно ждать, наблюдать и слушать.
– О да. Я слышал о его методах.
– От своей матери?
– Да. И от других.
– Твоя мать любила Флетча?
– Да.
– И сейчас любит?
– Да. И меня тоже.
– А как она восприняла приговор суда, отправивший тебя в тюрьму? Держу пари, она гордится тобой. Джек отвел взгляд:
– Держу пари, что да.
– Понятно. – Кэрри вздохнула. – Что же касается мистера Флетчера, то он, я в этом нисколько не сомневаюсь, скоро со всем разберется. В том числе и с твоими мотивами.
– Почему вы не спрашиваете, как я воспринимаю происходящее?
– Происходящее с вами или вокруг вас?
Джек сложил руки на груди.
– И первое, и второе.
– О да. Флетч называет нынешнюю молодежь осязательным поколением. Неважно, что вы знаете, главное – что вы чувствуете, ощущаете. И вот что я тебе скажу, парень. Ваши чувства важны, кто с этим спорит, но ни у кого нет времени, никакой жизни не хватит на то, чтобы разбираться со своими чувствами.
Джек уставился на нее:
– Что же остается, подавлять чувства?
– Нет, разумеется, нет. Взять хотя бы тот выстрел в женщину-полицейского. Ты выстрелил, потому что у тебя возникло такое желание. А вот представь себе, что ты попал на телевизионное ток-шоу, где ты можешь поговорить о том, что чувствуешь. Пятнадцать минут люди будут тебя жалеть, а в итоге ты все равно попадешь в тюрьму. – Она помолчала, а потом добавила: – Так как ты воспринимаешь происходящее?
– Странно все это. Я только что впервые увидел отца. Только что увидел вас. Дом, в котором вы живете. – Он махнул рукой в сторону сараев. – У вас есть лошади, которые могут неслышно подойти сзади и укусить за ухо. В кухне у вас чертовы картины!
– Е равно эм це квадрат! – воскликнула Кэрри. – Не смей ругаться при мне!
– Ругаться! Во время ливня он загнал моих, как он выражается, «попутчиков» в овраг, по которому несся бурный поток. Он убил одного, а остальных довел до такого состояния, что они валятся на землю, стоит прикоснуться к ним пальцем. Мой отец!
– Испугался? – спросила Кэрри. Джек глубоко вдохнул:
– Я знаю, о чем я думал, когда шел сюда.
– Так вот, я не знаю, о чем ты думал, но уже сыта по горло и тобой, и твоими чувствами. У нас много дел.
– Да. Надо найти одежду.
– В кладовке лежит огромный комбинезон, оставшийся от наемного работника, которого в нашем округе никто не мог прокормить. Его спровадили в Канзас. Может, он подойдет тому чудовищу, что спит сейчас на траве и кормит комаров и мух со всей округи.
Джек посмотрел в окно:
– Никого он не кормит.
– Кормит, кормит.
– Флетч что-то говорил насчет костюма для Крайгеля. Рубашка. Галстук.
– Этим я займусь сама. После того, как разбужу его. Мне не терпится накормить его завтраком. Тебе понравилась домашняя ветчина, которую ты съел на завтрак?
– Солоноватая.
– Хочешь еще?
– Сейчас нет, благодарю.
– Ладно. Если почувствуешь, что хочешь сала, скажи мне.
Глава 9
– Клянусь господом, мисс Кэрри, – воскликнул Флетч, входя в столовую, где завтракал преподобный доктор Крис Крайгель, – никогда еще мы не принимали наших гостей с таким почетом!
В белой рубашке, пурпурном галстуке, темных брюках, Крайгель сидел во главе длинного полированного обеденного стола. Фарфоровая посуда, серебряные ложки, ножи, вилки. И Джек, стоявший навытяжку чуть в стороне и сзади.