«Тогда передай бино тегари, что мы приземлимся здесь. — Йата поставил мысленную точку на полюсе и потянулся к Тийчу: — Мы потеряли в битве семь крупных модулей, но кроме них — ещё шестнадцать малых, прямо в полости хранения. Её обшивка пробита, погиб локальный мозг, и Корабль будет его восстанавливать не меньше цикла. Объясни, Держатель, что происходит?»

Тийч боялся. Ощутив его страх, Йата подумал, что он ещё молод и не умеет скрывать свои чувства. Впрочем, все Держатели, бывшие в тесном общении с квазиживой технологией даскинов, страдали излишней возбудимостью, что считалось компенсацией за их природный дар. Очень редкий, и потому Тийч мог не страшиться распыления — за другим Держателем Связи пришлось бы лететь на Новые Миры.

И всё равно он боялся. Возможно, не кары Столпа Порядка, а чего-то другого?

«Бино тегари прятался в хранилище, среди пилотов, — сообщил Тийч, стараясь не выдать испуга. — Очень хитрое создание… выбрал место, где его не найти по термическим картам. Полагаю, он включил аннигилятор малого модуля, хоть это и кажется невероятным. Я бы не смог без помощи пилота… Ты тоже, Столп Порядка».

«Где он теперь?»

«В хранилище его нет. Я продолжаю поиски».

«Это становится проблемой. Как ты считаешь, Держатель?»

Внезапно Йата понял, что Тийч боится вовсе не его. Корабль и этот беглец бино тегари — вот что внушало ему ужас!

«Проблема не в поисках сбежавшего, а в реакциях квазиразума, — сообщил он. — До сих пор я считал их нормальными, но теперь ситуация изменилась. Я думаю… нет, я почти уверен: Корабль не желает, чтобы мы его нашли».

«Поразительно!.. — подумал Йата. — Скорее даже невероятно…» Его мысль совпала с мнением Посредника и Стратега: может ли такое быть!?

«Может, — подтвердил Тийч. — Может, если бино тегари имеет особую ценность для Корабля. Не спрашивайте какую, я не отвечу на этот вопрос. Не забывайте: мы не создатели квазиразума, мы только используем его, используем так, как подсказали опыт и здравый смысл. Но пути даскинов нам неведомы, и мысль их — тайна для нас. Что они считали здравым смыслом? Для чего творили живые машины? И почему в них заложен дар к ментальному общению?.. Я не знаю, и никто не знает».

Он отключился, не спросив у Йаты разрешения. После долгой паузы Айве, Посредник, сказал:

«Вот ещё одна проблема, Столп Порядка: мы потеряли земную кса. Эйн, генетик, хотел проверить, как развивается гибридный плод, но кса исчезла, а вместе с нею Йо, моя помощница. Мы не нашли ни ту, ни другую в залах т’хами, и Корабль не знает, где они. Или не желает сообщить».

«Кол ему в нервный узел!» — произнёс древнее проклятие Стратег.

Не слушая его, Йата распорядился:

«Не думай об исчезнувших и Корабле, Посредник, это забота Тийча. Продолжай переговоры, обещай, запугивай и требуй. Нам нужно место для базы, поставки сырья и земные тхо, побольше тхо-работников! Отправь их Столпам запись сражения — пусть знают, что их флот погиб. Если это их не вразумит, уничтожим несколько поселений».

«Городов, Столп Порядка».

«Да, городов. Выбери подходящие».

Прервав связь, Йата повернулся к сфере наблюдений, в центре которой плавало крохотное изображение Земли. Корабль шёл быстро, нагоняя убегавшую к Солнцу планету. Ещё два цикла, и он опустится на её поверхность.

Запись событий была короткой — около шести минут с начала атаки до последнего залпа, который уничтожил «Тибурон». На огромном, во всю стену, экране взрывались крейсера, настигнутые лучевым ударом, как мошки в пламени, сгорали истребители, кружились багровые облака раскалённого газа, тонкие, ослепительно яркие плазменные шнуры с хищным упорством терзали броню. Фоном для этой картины служила тьма, расцвеченная искрами далёких равнодушных звёзд.

Просмотрев запись, сидевший перед экраном человек поднял руку и повелительно щёлкнул пальцами. Фильм пустили снова, помедленнее, с комментариями аналитиков, выделявших отдельные, самые мрачные фрагменты. Названия погибших крейсеров вспыхивали внизу вместе с именами капитанов, тактико-техническими данными и численностью команд; траурный список, в котором первыми шли адмирал Тимохин и «Суздаль», флагман флотилии. Двенадцать боевых кораблей, две тысячи в экипажах…

Фильм закончился, и человек сказал:

— Соедините с Вашингтоном. Срочно.

В комнате, просторном кабинете с дубовыми панелями, он был один, но, вероятно, за каждым его жестом наблюдали и слышали каждое слово. В динамиках по обе стороны экрана послышался тихий рокот, потом мелодичный женский голос произнёс:

— Администрация президента ЕАС, канал прямой межконтинентальной связи, кодировка LJ-34-B. Господин президент просит к аппарату господина Джорджа Грира.

— Полная звукоизоляция кабинета, — сказал сидевший перед экраном. — Асадин, проследите.

— Слушаюсь, — теперь прозвучал мужской голос.

Президент ЕАС, которого чаще называли просто русским президентом, поднялся, отступил подальше от экрана и сел к письменному столу. Перед ним лежали два листа с пометкой: «Получено в 21.17». Крупный отчётливый шрифт выделялся на белой бумаге, словно уголь, рассыпанный в снегу.

— Мистер Грир, президент Соединённых Штатов и Канады, на связи.

Включился экран. В Вашингтоне стояло раннее утро. Небо в окне за спиной Грира только начинало розоветь, а сам он был в халате, наброшенном поверх пижамы.