– Весьма интересно, – заметил космолетчик.

– Это было очень убедительное письмо, – пустился в объяснения Питер, – ведь я действительно хотел, чтобы она представила свои работы фонду как технический иллюстратор и вылетела со следующим кораблем.

– Но она ничего не ответила, – объяснил Портер. – Ни строчки!

– И все это в ту неделю, когда мы достигли орбиты и сошли с нее, – задумчиво произнес Норт. Он постукивал картами по столу, словно о чем-то размышляя. – Это было как раз в то время, когда нас настиг солнечный взрыв, так?

– За день или два до того.

– Правильно, – согласился Норт, хотя было неясно, к чему он клонит. – Потом ты связывался с ней?

– Ну… – Питер сделал паузу.

Его глубоко обидело ее молчание. И сейчас он не был уверен, хочет ли, чтобы сотоварищи разбирали по косточкам его интимную жизнь, затрагивая мужскую гордость… Но какая разница! Так или иначе, все дойдет до их ушей.

– Она была не совсем уверена в своих планах, когда отсылала кассету, – выговорил Питер, – поэтому, когда на мое письмо ответа не последовало, я понял, что она опять передумала.

– И ты больше с ней не связывался?

– Нет.

– Даже из радиорубки, просто чтобы убедиться, что твое письмо получили?

– Почему я должен был это делать? – Хотя Норт задавал вопросы в весьма дружелюбном тоне, от такого допроса Питер медленно приходил в ярость.

– А почему бы и нет? У нас здесь исследовательский космолет, а не гостиница. Порой письма задерживаются в пути или даже… Господи! Тебе же никто ничего не сказал!

– Так скажи мне ты, в чем все-таки дело! – Питер уже устал от разговора.

– Был сбой связи. Солнечный взрыв вызвал волну насыщенных энергией статических помех, которые разорвали все линии. Это случилось примерно за день до того, как мы свернули работу, готовясь к магнитному шторму. Так что, если твое ночное письмо транслировалось в этот момент, следов теперь не сыскать.

– Но почему же связист ничего не проверил? – изумился Питер.

– Что? Проверить неофициальный разговор? Да он наверняка даже не зарегистрировал письмо при передаче.

– Тогда… она наверняка думает… что я не…

– Месяц – большой срок, парень. Наверное, ты снова ее потерял. – Митч Норт склонился над картами: – Так ты будешь делать ставку или как?

Кручение

Вращение

Удар!

Удар!

112 Дак-Понд-серкл, Сэг-Харбор, Большой Нью-Йорк,

25 апреля 2081 г.

Вилка в руке Шерил Хастингс ходила все быстрее и быстрее, превращая розанчик масла в желтое месиво. Когда оно стало сползать с тарелки, мать Шерил посмотрела на нее.

– Дорогая, ты так все размажешь, – тихо заметила она.

– Извини, мама.

– Надо отдавать себе отчет в том, что ты делаешь.

– Знаю, но не могу думать…

– Шерри, ты и не думала. Ты мечтала. – Джейн Хастингс энергично сдвинула на край стола книгу рецептов и выставила вперед локти. Лекция началась: – Одни мечты уносят нас куда-нибудь, а другие – просто водят по замкнутому кругу.

– Хорошо, мама. Значит, я мечтала.

– Не можешь ли ты назвать мне предмет мечтаний?

– М-м… Мне нужно услышать ответ из фонда. Либо да, либо нет, но они молчат. И я не могу понять причину. С одной стороны, мои работы не настолько хороши, чтобы понадобилось созывать какой-нибудь всемирный комитет для экспертизы. С другой стороны, они и не настолько плохи, чтобы никто не решился мне позвонить, боясь обидеть. Так почему никакого ответа? Полная неопределенность.

– Может, у них слишком много обращений, так что быстро и не решить, – предположила Джейн. – Прошел лишь месяц. К тому же все эти обсуждения в комитетах, судейских группах – бумажная работа отнимает столько времени.

– Но хоть что-то я должна услышать.

– Это все, что тебя волнует?

– Ну… Питер тоже. От него давно должна была прийти весточка.

– Разве я не предупреждала тебя, что не нужно посылать пленку из больницы? Дорогая, ты выглядела не самым лучшим образом.

– Я хотела быть честной с ним.

– Быть честной означает держать лицо подальше от видеокамеры, пока оно не заживет. Нет, мне кажется, что ты хотела быть жестокой – показать Питеру, к чему привел его отъезд… Или надавить на его жалость.