Богатства Испании не ограничиваются произведениями ее почвы. Моря Атлантическое и Средиземное, омывающие берега почти равной длины, снабжают ее рыбою и для каждой из ее областей открывают самые отдаленные страны света. Словом, природа истощила всю свою щедрость на эту избранную землю, и если бы испорченность человека не остановила действия всех ее благодеяний, то Испания, которая так бедна и унижена, была бы теперь самой плодородною, богатой и счастливой страною Европы. Между богатствами Испании ее лошади заслуживают особенного внимания. Когда арабы владели этой землею, они развели самые лучшие породы, и хотя эти породы исказились, как и все прочее, но они все еще сохранили отличительные признаки своего происхождения. «Испанские лошади, особенно лошади Андалусские, — говорит американский автор, на книгу которого мы ссылались, — очевидно, арабского происхождения и несравненно выше английской породы по красоте, стройности и понятливости». Впрочем, что касается до лошадей, то на свидетельство гражданина Нового Света нельзя положиться безусловно.

«В Андалусии (говорит доктор Фор) породистые лошади, как вельможи испанские, проводят жизнь в бездействии, доводящем до расслабления, и когда всадники не красуются на них во время любовных похождений, все их достоинство состоит в том, что они блестят обманчивою красотою на площадях и публичных гуляниях; потому что им тяжелая работа не по силам; и горе тому, кто на них попадется в опасности!»

Прочие домашние животные состоят из мулов, ослов, рогатого скота; из множества свиней и овец, которые пасутся там тысячами. Есть также и дикие звери: медведи, лисицы и кабаны, теперь единственные жители некоторых отдаленных и диких округов, оставленных в их владение испанской беспечностью.

Из болезней, известных в Испании, иные свойственны ей особенно, другие всеобщие. К первому разряду принадлежит желтая лихорадка, которая производит ужасные опустошения на берегах, и глазные болезни, часто оканчивающиеся слепотою и очень обыкновенные в средней Испании. Так как о первой из этих болезней подробно говорено в других книгах и она происходит от физических причин, у нас недействительных, то мы не будем входить в дальнейшие о ней разыскания. Но слепота — самый жестокий бич внутренней Испании, особенно столицы; она избирает своих жертв не из одних низших сословий; средние сословия и вельможи равно ей подвержены. «Число слепых в Мадриде так велико, — говорит автор „Года в Испании”, — что, по моему мнению, это должно приписать сильному действию солнца и нагот земли». Если верить Пейрону [6] , то эта болезнь происходит от злоупотребления кровопусканий, которые и теперь еще испанцы употребляют так же часто, как во времена одного из их предков доктора Санградо [7] . По крайней мере, это можно заключить из числа людей занимающихся единственно кровопусканием; при самой маленькой улице самого маленького испанского городка есть свой цирюльник, и каждый цирюльник лекарь. Доктор Фор решает задачу основательнее:

«Мадрид стоит на плоскости, возвышенной на триста сажень над поверхностью моря; и его атмосфера самая раздражительная во всей Испании. Ветер, дующий там почти целый год с Гвадаррамских гор и своими вредными действиями подавший повод к такому множеству пословиц, — так пронзителен, что расстроил бы самую крепкую грудь, если бы от него не защищались полою плаща, накинутого на плечо; соединяясь с другими качествами климата, он очень часто производит у иностранцев самое жестокое колотье. Этот ветер дует там часто и от февраля месяца до мая отменно сильно: он беспрестанно поднимает целые облака селитристой пыли, раздражает глаза народа, по большей части зараженного золотушными и венерическими болезнями, и производит глазные болезни, которые впоследствии от отражения лучей солнечных и от холодных ночей кончаются слепотою. Эта болезнь замечена в одном Мадриде; если судить по виденному от Мадрида до Кадиса, то ею страдает вся Испания».

Словом, причина слепоты в Испании та же, какая и в Европе: тонкая селитристая пыль 27* , которая садится на глаза и производит в них воспаление. Она еще усиливается беспрестанными переходами от палящего зноя дневного к пронзительному холоду ночей. Мадридские колики, происходящие также и от климата, всегда опасны и часто убийственны иностранцам. Оспа всегда опаснее летом, чем зимою, особенно в средней Испании; но коровья оспа, прививание которой успешно распространяется во всем королевстве, уменьшает ее силу. Скарлатина бывает редко и почти никогда не опасна; но есть там другая болезнь, которую народ называет гарротильо, а медики воспалительною жабой (angine gangrenense); она делается иногда прилипчива и превращается в заразу 28* .

Эта болезнь очень обыкновенна в Испании; судя по истории, говорящей о заразах, в различные времена ее опустошавших, видно, что она там известна уже несколько веков; что чистота и сухость воздуха не только ее не останавливали, но, может быть, даже производили.

Другая воспалительная болезнь, довольно обыкновенная в Мадриде и многих областях, как, например в Андалусии и Каталунии, называется больничное гниение. Если она и не исключительно свойственна испанскому народу, то почти неизбежна в больницах под конец лета. В это время и самые незначительные раны превращаются в опасные нарывы. Острое и хроническое воспаление в легких также бывает довольно часто, особенно в столице, где решительный перелом почти всегда проходит скоро. Зародыши чахотки также постоянно существуют во многих частях Испании; замечательно, когда возьмем в соображение сухость воздуха, что перемежающиеся лихорадки там являются около начала июня месяца, во время сильной жары. Золотуха в Испании, может быть, еще известнее, чем в России. Нищие, у которых одна нога, а иногда и обе покрыты проказою, встречаются очень часто. Падучая болезнь бывает нередко, также и корчи истерические, которые особенно часто встречаются в полуденных областях, где жара доходит до крайности.

«Умственные болезни (сумасшествие) должны там быть обыкновеннее, нежели в других землях, от солнечного действия на голову и от того, что государственное устройство лишает возможности найти приятное занятие и, на всяком шагу противореча здравому рассудку, постоянно держит народ в раздраженном состоянии».

По несчастию, это заключение слишком истинно; но замечено также, что религиозный фанатизм дает сумасшествию испанцев характер мрачный и неистовый. В Испании считается три главных заведения для сумасшедших; одно в Толедо, другое в Валенсии, третье в Сарагоссе; четвертое было в Кордове, но с некоторого времени уничтожено.

Ни в одной из европейских земель народонаселение не было подвержено таким переменам, как в Испании, и нигде оно не уменьшалось в такой ужасной пропорции. Это уменьшение произошло от соединения бесчисленных причин, из которых довольно было бы и немногих. Нашествие мавров справедливо считают первым его началом. Заразительные горячка и чума, в различные времена опустошавшие полуденные области королевства, кровопролитные войны христиан и мавров, продолжавшиеся от девятого века до взятия Гранады в конце пятнадцатого; изгнание трех миллионов жидов и мавров и упадок земледелия; худое направление торговых предприятий со времени открытия Америки; убийственное влияние безрассудного внутреннего устройства и унизительной власти духовенства, заодно с правительством действовавшего самым страшным орудием, какое употребляет дух угнетения для подавления человеческого ума; грабительства варварийских разбойников, опустошающих полуденные берега; учреждение жесты, майоратств и гарнизонов, которые, как мы покажем впоследствии, поддерживают и упрочивают злоупотребления, подрывают основание народной промышленности и заслоняют дорогу ко всякому улучшению, — вот некоторые из причин, уменьшивших народонаселение в Испании. Хотя большая часть из этих разрушительных начал теперь устранена, но самое вредное еще существует; и ничто, кроме решительного преобразования в правлении, политике и во всей системе законов, не может освободить Испанию из самой глубокой бездны несчастий и унижения, в какую народ упасть может.