Что с ним происходит нечто неправильное, Степа сообразил, когда проснулся утром бодрый, свежий и не вполне ясно понимающий, зачем он вообще существует на этом свете. Умываясь и завтракая, четко отметил, что данные действия смыслом бытия не являются, а носят вспомогательный характер. То есть направлены на поддержание нормального функционирования организма, который, в свою очередь, обеспечивает приемлемыми рабочими условиями головной мозг, ради чего, собственно, и предназначен. Организм.

Осознание этой истины вогнало его в ступор. Мысли сошли с рельсов, по которым легко и непринужденно катили всю жизнь. Нет, понятия «хорошо» и «плохо» в его голове не перепутались, но вопрос о происхождении желаний, поставленный Деллой, полностью разорвал привычное представление о жизненных ценностях. Вернее, стереотипы. Точнее – представления о мире. Не о мире вообще, а о человечестве. О том, почему все люди стремятся к богатству и власти. Или не все?

Вчерашний бармен, наливший ему сока, хоть он и отличный парень, наверняка не прочь получить прибавку к жалованью. А вот его коллега, работавший в начале вечера, совершенно равнодушен к деньгам. Он ведь не взял с него плату, значит, или свои в кассу внес, или просто «не заметил», что в контейнере фризера убавилось мороженого. Он поступает так, как желает. Но почему он этого желает? Что побуждает этого не слишком состоятельного человека отказаться от заработка?

Так и слонялся Степан по дому, не понимая, почему возникли у него вопросы, о которых он раньше никогда не задумывался.

После обеда отлично выспался, встав незадолго до заката – сегодня у него ночная смена, с полуночи и до шести утра, так что отдохнуть определенно требовалось. А потом, за работой в диспетчерской, никаких вопросов о смысле бытия не возникало. Они пришли после того, как он слегка вздремнул до обеда, и вот тут-то опять торкнуло: «Зачем я живу?» Наваждение какое-то! Ушел под навес и несколько часов набивал патроны для «десятки» картечью, соображая, как добиться ее разлета достаточно широким конусом. Это на случай, если надо отбиться от набегающей стаи мегакотиков или ужасных волков. Потом вдруг сообразил, что можно просто купить то, что ему требуется, в охотничьем магазине.

По мере того как трудился, «вредные» мысли куда-то девались, вытесненные простыми и понятными вопросами, возникшими после отстрела образцов в тире. На дистанции десять-пятнадцать метров разлет свинцовых шариков показался ему недостаточным. Слишком кучно шли.

До самого выходного Степана разрывало и ломало, едва выдавалась свободная минутка. Вопрос «зачем я живу?» выскакивал на поверхность каждый раз, как только он переставал решать какую-либо практическую задачу. А все возникающие в голове ответы на него обязательно имели логический изъян. Практика же намекала, что целью бытия является труд – творческий и вдохновенный. И это вступало в полное противоречие с окружающей действительностью.

Сходил в ночной клуб. Это он тогда соврал Делле, что нельзя туда тем, кому не исполнилось двадцати одного года, – на самом деле этот вопрос легко решался скромным взносом в фонд семьи вышибалы, что дежурил у входа. Женщины очаровывали мужчин, которые в свою очередь пытались покорить прекрасных незнакомок. Кто-то уходил отсюда вдвоем, кто-то – поссорившись. В танцах под оглушающую музыку, с затуманенными алкоголем или наркотиком головами люди искали себе пару.

С удовольствием сплясал пару трясучек, полюбовался на «зажигающих» девчонок, на парней, пытавшихся произвести впечатление вызывающим поведением, яркими деталями одежды или прически. И ушел один. Нет, не огорченным или разочарованным, скорее, озадаченным. Это развлечение не изгнало из-под черепной коробки сидящего там гвоздем вопроса. То есть задачи, решаемые людьми в этом месте, его не волновали. Ну да. Женат уже, причем еще и увлечен своей супругой. Грубо говоря, проблема параобразования на повестке дня у него не стояла.

Посидел в казино, спуская помаленьку остаток отпускных. Азарт не пришел, а назойливая мысль никуда не ушла. Внешне он, пожалуй, ничем не отличался от респектабельной публики, тусовавшейся здесь, но сам чувствовал себя чужаком среди этих успешных людей. Вышел на набережную. Луна, плавно-волнистый океан, небо чистое, горизонт свободен, в ближайшем пространстве отсутствуют возможные укрытия для хищников, а ниже парапета уборщик территории прочесывает веерными грабельками шелковистый песок.

Спустился к нему.

– Привет. Ты что, вот так вручную перепахиваешь весь пляж?

– Привет. Нет, конечно. В этом месте компания днем резвилась. Похоже, с Земли недавно приехали. Забатар приметил, что курили они, так что ищу, где бычки закопаны.

Степа подошел к урне рядом с ближайшей ведущей вверх лестницей. Пусто.

– Вот именно! Я перво-наперво в ней и полюбопытствовал, если здесь нет, значит, где-то зарыли.

Степа снова посмотрел в сторону океана. Какие-то бугры неподалеку от линии, до которой добегали могучие приливные волны, привлекли его внимание.

– Это здешние пакицеты на сушу выбрались. Верный знак, что мегалодон неподалеку крутится. Это для нас сигнал, что к воде лучше не подходить, – ответил уборщик на незаданный вопрос, просто проследив за взглядом парня.

– Вы их чем отгоняете?

Надо же, какой неожиданный пласт вскрывался прямо здесь, в Белом Городе, в сотне метров от мест, где веселились толпы беззаботного народу.

– Фотовспышками. Только это уже давно было. Здешнее стадо не первый год тут обитает. Запомнили, что нельзя им в город. Под утро уйдут с отливом.