— Подождите, он сейчас выйдет, — пообещала она и удалилась. Калитку палисадника она нам так и не открыла.

Пару минут спустя появился Валера, правда, выглядел он весьма необычно: похудевшим килограммов на шестьдесят, уменьшившимся в росте сантиметров на десять, скрючившимся, изможденным, ужасно смахивающим на больного чахоткой человека, которому уже не мешало бы позаботится о составлении завещания. Завидев Валеру в новом обличии, мы с Настей остолбенели, а Чума вытаращил глаза и вскричал:

— Ты Валера?!

Доходяга в нерешительности остановился на бетонной дорожке и, оглянувшись за поддержкой на стоявшую в глубину двора супругу, удивленно сказал:

— Ну, я Валера.

Санек хохотнул:

— Мальцев?

Худое с желтыми кругами вокруг больших глаз лицо мужчины еще больше вытянулось.

— Мальцев. А что?

Чума неожиданно смягчился.

— Да нет ничего. У нас на зоне таких как ты доходяг досрочно по инвалидности списывали. Умирать, значит, домой отправляли.

Сравнение с зоновским доходягой ужасно оскорбило мужика. Он вдруг вспомнил о чувстве собственного достоинства и вскричал:

— Да что вы такое несете?! Что вам от меня нужно?

— Однако к калитке не подходил, предпочитая общаться с нами на расстоянии.

— Да все нормально, мужик, успокойся, — уже совсем миролюбиво произнес Санек. — Денег хотели тебе на лечение дать, за тем и пришли. Как только у Мальцева Валеры выбью долг, обязательно подброшу тебе пару сотен. А сейчас, извини, нам пора! — и Чума сделал нам с Настей знак двигаться к машине.

Не понимая, что, происходит, Мальцев был на грани истерики.

— Кто вы такие?! — прокричал он нам вслед.

Чума повернулся, продолжая идти спиной вперед, ответил:

— Из похоронного бюро!.. Да шучу я, Валера, шучу!.. Просто мы ошиблись адресом. Бывает. Ты уж не обижайся!

Мы сели в такси, хлопнули дверцами и выехали из тупика, а недоумевающий Валера Мальцев так и остался стоять на бетонной дорожке в своем палисаднике. Пока ехали по тесным улочкам частного сектора, я снова набрал номер телефона Мальцева, числившегося в Настином списке под номером два. На этот раз, едва подключился автоответчик, как раздался щелчок, и знакомый голос раздраженно произнес:

— Да, я вас слушаю!

От неожиданности и волнения у меня пересохло во рту, и я не сразу смог ответить. Наконец непослушным языком проворочал:

— Это ты, Валера?

— Ну я, — насторожились на другом конце провода. — Ты кто?

Чтобы не быть узнанным, я не стал далее продолжать разговор, отключил сотку и радостно сообщил, Чуме и Насте: — Есть! Нашелся! Это он, ребята, точно он! Едем скорее к толстяку, пока он никуда не смотался!

Возбуждение и радость передалась и моим компаньонам.

— Ну держись, толстяк! — вскричал Чума желчно, в предвкушении, скорой расправы над Валерой. — Я с тебя шкуру спущу!

Окрыленный надеждой на скорое получение причитавшихся ему денег Санек почувствовал душевный подъем и удаль. На выезде из района домов частного сектора он лихо обогнал тащившуюся впереди нас "Волгу"; плавно и уверенно прогнал автомобиль по сложнейшей развязке, затем, сделав замысловатый зигзаг, вырулил на шоссе и с шиком вклинился в поток машин.

Я не стану утомлять читателя долгим описанием поисков дома, в котором жил Валера, скажу только, что найти его было не так-то просто, ибо он, оказывается, находился на отшибе упиравшегося в горку квартала, а проезд по массиву "Северо-Восток" был затруднен из-за преград, которые нагородили на дорогах местные жители, чтобы уменьшить поток раскатывающих под их окнами машин. Из чего только не сооружались заграждения. Поперек дорог лежали или были закопаны в землю железобетонные столбы, столбики, бочки, рельсы, кислородные баллоны, кое-где топорщились "ежи", а в одном месте из асфальта торчала мраморная плита, подозрительно похожая на надгробие. Наконец скучавший в припаркованной машине водитель, объяснил Саньку, что лучше всего подъехать к разыскиваемому нами дому со стороны примыкавших к кварталу частных домов. Мы обогнули квартал и въехали в частный сектор, едва не столкнувшись с выезжавшей из него большой черной машиной с затемненными стеклами. Чума чертыхнулся и вовремя вывернул руль вправо.

Неширокая дорога ныряла вниз, пролегала между двумя рядами домов, поднималась на бугорок и резко обрывалась, словно взлетная полоса на авианосце. Дальше находились низкие железные ворота, перегораживающие проезд, а за ними стоял нужный нам девятый дом и еще парочка ненужных нам четырехэтажек.

Чума остановил такси на пригорке, вытащил из замка зажигания ключ и объявил:

— К Валере я один поднимусь. Думаю, мы вдвоем быстрее найдем общий язык.

Вид у Чумы был воинственный, взгляд орлиных глаз жестким, было ясно, что он толстяку спуску не даст.

— Но послушай-ка, Чума, — я покривил в усмешке губы. — А не рассчитываешь ли ты, взять у Валеры деньги, а потом смыться с ними?

Взгляд Санька стал надменным.

— Запомни, Игорь, — сказал парень заносчиво, — Чума вор, а не крыса. Я никогда ничего в своей жизни у своих не крал. Так что, голубки, можете за свою долю не беспокоиться. — С этими словами он вылез из машины, захлопнул дверцу и, поигрывая ключами, направился к дому.

— С каких пор ты стал меркантильным? — проводив взглядом Санька, поинтересовалась девушка. — Тебя же, вроде, деньги не интересовали. Ты с самого начала был против этого дела.