Первым шел невысокий плотный мужчина лет пятидесяти с небольшим брюшком, одетый в черные джинсы, серую рубашку и черный кожаный пиджак. У него было бледное гладкое лицо с крючковатым носом и подозрительно смоляные волосы, что наводило на мысль о недавнем окрашивании их в радикально черный цвет. Чуть поодаль справа от него вышагивал длинный, напротив седовласый субъект средних лет с бесформенной массой вместо лица и черными бусинками вместо глаз. Фигуру субъект имел ромбовидную с обрезанным верхним и нижним углами. Одет он был в костюм, рубашку и галстук. Слева от мужика в кожаном пиджаке шагали двое парней так же в костюмах. Одному было лет двадцать, другому двадцать пять. Тот что помоложе, был смугл, курчав походил на грека — постарше носил очки и смахивал на лаборанта или молодого младшего научного сотрудника. Эту компанию я видел впервые. Как выяснилось позже трое парней доводились мужику в кожаном пиджаке сыновьями, "ромбовидный" субъект находился при нем то ли в качестве наперсника, то ли няньки, то ли консультанта. Я так и не понял.

Не дойдя пару метров до нас, процессия остановилась. Ее глава спросил:

— Вы взяли сейф?

Знакомая песня. Однако никто из нас ответить не успел. Таксист неожиданно бухнулся на колени и, воздев руки к небу, завопил:

— Я ни в чем не виноват! Я не знаю этих людей! Христом богом прошу, отпустите меня! — но вместо ожидаемой свободы он получил мощный пинок под ребра от сзади стоящего парня с пистолетом, отчего повалился набок и зарыдал: — Отпустите, братцы, у меня семья, дети!..

— И вправду, отпустите мужика, — попросил я. — Он не имеет к нам отношения. Обычный частный извозчик, взялся подвезти.

— Заткнись! — произнес мужчина так, словно я приставал к нему с дурацкими просьбами во время разыгравшегося у него жесточайшего приступа мигрени, а постольку поскольку я косвенно признался в ограблении уже с утвердительной интонацией повторил: — Так значит, сейф взяли вы?

— А ты что мент что ли нас допрашивать? — с вызовом произнес еще не протрезвевший Чума:

— Мент он, — мужчина кивнул в сторону субъекта. — Правда, бывший. А я адвокат. У меня с сыновьями частная адвокатская контора.

— Мне адвокат не нужен! — гордо сказал бывший зек.

— Это как сказать, — бесстрастно заметил мужчина. — На твоем процессе я могу тебе пригодиться.

— Бог даст, может, я еще тебе передачу принесу! — буркнул Чума.

— Оставь ее себе, — огрызнулся "кожаный пиджак". — Где сейф?

Пришла пора мне вступить в разговор.

— Опоздали вы, мужчина, — заявил я. — Сейф мы уже отдали Владимиру Андреевичу, если вам о чем-то говорит это имя. Не далее как сегодня днем.

Адвокат выпятил нижнюю губу и надолго застыл с видом человека внутренне переживающего душевную драму. Стоявший рядом с ним с невозмутимым видом субъект — следует отметить, вся компания за исключением агрессивно настроенного парня за нашими спинами, подделываясь под шефа, разыгрывала из себя бездушных лишенных эмоций людей — усмехнулся:

— А ты как хотел?.. Ты же тоже охотишься за сейфом. Теперь каждый из вас за себя, Царек!

"Так вон в чем дело! — ахнул я. — Царек объявился. Он и есть тот самый третий компаньон Бугрова и императора, о котором последний упоминал в своем сказочном дворце. А раз так есть шанс вырваться из лап нового, еще ни о чем не ведающего охотника за сейфами".

Царек поморщился так, словно у него к разыгравшейся мигрени прибавилась зубная боль.

— Я же просил, не называть меня так…

— Извини, Роман, — повинился субъект. — Больше не повторится.

— А ты уверен, что они не лгут, папа? — неожиданно произнес парень с внешностью лаборанта, вытащил из кармана пиджака сотку и протянул ее отцу. — А ты позвони Владимиру Андреевичу, спроси…

Я растерялся — если позвонит, нам крышка. Нагрянет император и вместе с адвокатской конторой живо спустит с нас шкуру. Царек некоторое время раздумывал, его бледное лицо было почти неразличимо в свете фар, наконец отвел руку парня.

— Звонить не будем, — объявил он. — Лучше выясним все при личной встрече. — Адвокат взглянул на меня: — Что было в сейфе?

Я пожал плечами.

— Не знаю, мы его не вскрывали. Нам заплатили, мы сейф и выкрали. Впрочем, Владимир Андреевич говорил, будто в нем свыше миллиона денег лежало и какие-то там бумаги.

При объявлении суммы, лежавший ничком таксист повернулся на бок и с изумлением уставился на меня, а Царек потребовал:

— Рассказывай, как дело было.