— Вы должны подняться! — крикнул Томми. — Я вам помогу. Держитесь за меня…

— Нет, — сказал Палатазин. — Лучше я лягу и немного отдохну… совсем немного…

— Вы должны подняться! — Томми затряс его, но Палатазин уже соскользнул на песок. Глаза его закрылись и он превратился в неподъемную массу безвольной плоти. И в этот момент Томми вдруг осознал, что кто-то стоит за его спиной, несколько справа. Он стремительно обернулся и оказался лицом к лицу с худощавым, какого-то странного вида пожилым мужчиной. У мужчины было морщинистое коричневое лицо, седая длинная неопрятная борода, рвущаяся по ветру. Одет он был в очень грязные голубые джинсы и желтую футболку с надписью «Тимоти Лири в Президенты». Ниже был изображен сам Лири, сидящий верхом на Белом Доме и курящий самокрутку с марихуаной. Томми замер, словно окаменел. Мужчина смотрел на него ярко-голубыми очень пронзительными глазами, словно не обращал внимания на бурю. Потом мужчина быстро посмотрел по сторонам и опустился на колени рядом с Палатазином. От него несло потом, грязью и канализацией.

— Ты ведь не из НИХ, парень? Конечно, ты не из них, потому-что тогда бы ты не стоял среди бела дня. То есть, того, что от этого дня осталось, да? Отчего неможется этому типу?

— Он умирает! — крикнул Томми. — Помогите мне заставить его проснуться!

Человек запустил чумазую ладонь в карман, несколько секунд ковырялся там, потом извлек прозрачную пластиковую капсулу и раскрыл ее под носом у Палатазина. Палатазин тут же закашлялся, глаза его открылись. Томми почувствовал густой запах нашатыря.

— Мир, брат, — сказал мужчина, показывая букву «ви» двумя пальцами — указательным и средним. — Амилнитрат нас еще не подводил!

Томми вдруг понял, что у мужчины нет никакой защиты от ветра и песка, ни маски, ни даже куртки.

— Откуда вы пришли? — спросил он.

— Я-то? Отовсюду, брат! Из-под теплой землицы, где бегут прохладные ручьи. Где в бетонной ночи играют бормочущие струи!

Он показал пальцем и Томми обернулся. Он увидел открытый люк канализации.

— Вот там-то я и обитаю! Тут наверху нехорошие флюиды. Так-то парень. Совсем, совсем нехорошие стали! Давай руку и спускайся на нижний этаж.

Человек принялся волочить Палатазина к дыре люка, черневшей прямо посреди улицы. Палатазин был в сознании, но явно в шоке. Дыхание было все еще неровным и трудным. Томми помогал тащить его изо всех своих небольших сил. Бородатый мужчина спустился вниз на несколько металлических скоб-ступенек, потом помог опустить в темноту Палатазина. Затем в люк залез Томми. На самом дне колодца, где кончались металлические скобы, где по стенам бежали трубы и кабели, мужчина перевел Палатазина в сидячее положение, поднял с пола фонарь с мощной линзой и поспешил наверх, чтобы закрыть крышку люка. Томми, задрав голову, наблюдал, как исчезает круг света, а вместе с ним и вой ветра. Когда стало совсем темно и тихо, бородач включил свой фонарь и спустился вниз. Он посветил на Палатазина, который слабо шевеля рукой, освобождал лицо от защитной простыни.

— Еще одну капсулу, брат?

Палатазин покачал головой.

— И одной хватит.

Ноздри у него просто горели, но по крайней мере голова опять обрела способность соображать. Какое это было счастье — найти убежище от бешеного воя ветра. А на гнусные запахи человеческих экскрементов, царившие здесь, можно было не обращать внимания.

— Красота!

Бородач сидел на корточках, лицо его было белым в отсвете фонаря, он смотрел то на Палатазина, то на Томми. Голова у него поворачивалась резкими толчками, как у птицы.

— Там, наверху, плохие флюиды, несколько дней уже, — сказал он наконец. Подбородок его дернулся вверх, указуя, о чем идет речь. — лучше поосторожней наверху. Сечете?

— Вы кто? — спросил Томми.

— Я? Я — Большое К, Голливудский призрак, Джонни Крыссин мое имя. Друзья меня зовут Крысси.

— Вы… здесь, внизу живете?

— Нет, парень, не здесь еще! — Крысси нахмурился и показал пальцем вниз — Вон там.

Затем он широким жестом обвел окружающее пространство.

— Я живу всюду. Это мой особняк, и он свободен от любых нехороших флюидов, какие были, есть или будут. Здесь у меня миллион коридоров. Журчащие ручьи, реки и озера… Да! Настоящие озера, парень, вообрази! Если бы мне протиснуть сквозь люк катер! Я был бы самым счастливым человеком под землей. Сечете? Ну, а вы, братья, что делали там, сверху, среди всех нехороших флюидов?

Палатазин пару раз кашлянул, сплюнул мокроту пополам с песком и сказал:

— Пытались пересечь Голливуд. Мне казалось, что у меня получится, но…

Он посмотрел на Томми:

— А почему ты ушел из дому? Я же сказал тебе оставаться!

— Если бы я послушался, вы бы были сейчас мертвы! Я же сказал, что могу вам помочь, и помог!

— Ты просто щенок!

Томми зло посмотрел на Палатазина. Когда он заговорил, в голосе его слышался металл:

— Вы мне не отец, поэтому можете не указывать, что я могу и что не могу делать.

Крысси присвистнул сквозь остатки передних зубов:

— Солидно-о-о! Прямо в центр, брат. Истина в кофейной чашке. — Он усмехнулся Палатазину. — Наш младший брат прав. Если бы я не услышал его крики, я бы и носа не показал наружу, при всех сегодняшних нехороших флюидах. Так что, парень, успокойся, охлынь. Плохо пришлось бы тебе, а не ему.

— Наверное, мы должны вас поблагодарить за убежище.

— Не за что. Старина Крысси всегда рад помочь, когда может. Да, я уже сталкивался с парнями вроде вас. Они потерялись наверху, среди нехороших флюидов, которые высасывали у них воздух из легких. Некоторым я помог. — его взгляд помрачнел. — Некоторым я уже не мог помочь. Капсулы их уже в себя не приводили. Вы как себя чувствуете?