Шрифт:
– Вот вы все и узнаете из разговора с этим представителем... – спокойно ответил помощник.
Соутс снова побарабанил по столешнице и принял решения:
– Хорошо, я приму его...
– Через три часа... – подсказал Бранзас, и председатель Высшего Совета согласился:
– Да, через три часа в малом приемном зале.
Глава 8
Разгон «Одиссея» и переход в гиперпространство был выполнен автоматически, хотя первая вахта находилась в Главном центре управления и была готова принять управление линкором в свои руки. Когда оба обзорных экрана затянулись белой пеленой, в ГЦУ вдруг наступила мертвая тишина. Вихров оторвал взгляд от экрана монитора, обвел глазами центр и увидел, что все вахтенные офицеры как-то странно замерли на своих местах. А потом до него вдруг дошло, что и он сам ощущает некую тревогу... некий внутренний дискомфорт!
«Мы же не были в гипере больше трех лет!..» – наконец догадался он и снова обвел взглядом зал. Теперь глаза большинства офицеров смотрели на него, и в них читалась затаенная тревога.
«Мне выводить линкор из гиперпространства!.. – пришла к Игорю новая догадка. – И это с трехлетним отсутствием практики!!»
Усилием воли ему удалось успокоить дрогнувшие нервы – в конце концов, его теперешняя реакция не шла ни в какое сравнение с тем, какой она была раньше. Да и навигаторские навыки не исчезают так просто... Даже и при отсутствии практики! И все-таки внутренняя тревога оставалась.
Гиперпрыжок должен был быть коротким – расстояние в два целых семьдесят шесть сотых светового года линкор обычно преодолевал за неполный час, и к концу этого часа напряжение в Главном центре управления накалилось до предела. И вот наконец по центру пронесся резкий короткий перезвон, и Главный компьютер звездолета объявил десятиминутную готовность к выходу корабля из гиперпространства.
С двух сторон от монитора командирской панели управления развернулось еще шесть малых экранов, и Железный Феликс начал выводить на них постоянно изменяющиеся параметры полета. На секунду Игорь откинулся в кресле, и все его беспокойство, все его напряжение вдруг исчезло – он снова ощутил себя двадцатисемилетним навигатором-три, на которого смотрят серо-стальные глаза Старика... Смотрят с уверенностью!
Он выпрямился в кресле и впился взглядом в мелькающие перед глазами цифры и символы. Еще секунду ему казалось, что он ничего не понимает, а затем это, казавшееся безудержным мелькание стало замедляться, пока наконец не сделалось просто... вялым! Его пальцы спокойно перебегали по клавиатуре панели, неторопливо вводя поправки в работу корабельных систем, а какое-то вновь приобретенное чувство, нет, не зрение, держало под контролем дополнительный экран, на котором быстро сменялись цифры, показывающие время допустимого нахождения корабля в гиперпространстве. И ему казалось, что сотые доли секунды невыносимо лениво сменяют друг друга!
Но вот все вспомогательные экраны панели окрасились в зеленый цвет, и Игорь вспомнил, сколь быстротечным был этот момент всеобщего зеленого цвета! Он спокойно потянулся к оранжевой продолговатой клавише... А зеленый цвет на экранах все длился... длился... длился...
Вихров вдавил клавишу в панель...
И ничего не произошло – не было привычного ощущения легкой тошноты... и оба обзорных экрана оставались белыми... белыми... белыми...
И вдруг они почернели, и на этой черноте проклюнулись цветные иглы звезд. В самом центре экрана, демонстрировавшего переднюю полусферу пространства, ярким янтарным светом сияла крупная звезда. Это и была G3, к которой они стремились.
Вспомогательные экраны панели погасли и свернулись... И вдруг по центру управления сначала прокатились отдельные хлопки, а затем грянула самая настоящая овация!
Вихров развернулся вместе с креслом и увидел, что все вахтенные офицеры встали со своих мест и... аплодируют, глядя на него!
Навигатор-три растерялся, не понимая, что происходит, но в этот момент главный штурман корабля шагнул из-за своей консоли и громко сказал:
– Ну, командир, я впервые вижу, чтобы навигатор работал с такой сумасшедшей скоростью! Вы не дали гиперу ни одного шанса!!
Игорь даже не сразу осознал, что с момента его вступления в должность командира корабля Шохин впервые назвал его командиром! А когда осознал... горячая волна смущения накрыла его.
Видимо, Вихров покраснел, потому что по центру прокатился легкий смешок, после которого он сам с иронией подумал:
«То же мне супер, собственные эмоции сдержать не можешь!..»
И строго сдвинув брови, он обратился к Шохину:
– Я попрошу вас, Юрий Владимирович, определить расстояние до G3 и время подлета к ней. Если сможете, разберитесь, что представляет собой ее планетная система и конкретно четвертая планета, которая нас интересует.
– Есть, командир! – весело отозвался главный штурман и вернулся за штурманскую консоль.
Спустя час с небольшим на экран главного монитора командирской панели штурман вывел следующую информацию:
Звезда класс G3, солнечного типа. Средняя температура поверхности – 5800 °С, излучаемая мощность – 4,2 1026 Вт, масса – 2,1 1027 т. Звезда главной последовательности, стабильная, со стандартной для данного типа звезд спектрографией. Расстояние от точки выхода линкора из гиперпространства до звезды составляет 690,3 а.е., время подлета – 144,6 стандартного часа. У данной звезды имеется планетная система, состоящая из шести планет. Три планеты, ближайшие к звезде, имеют массу от 8,8 1011 т до 7,2 1012 т, лишены атмосферы. Четвертая планета массой 5,2 1022 т (1,37 земной) находится на слабо эллипсоидной орбите со средним расстоянием до звезды, равным 138,6 млн км. Температура поверхности от –80 до +65 °С. Планета имеет атмосферу, близкую земной, с содержанием кислорода 19,7 процента. Пятая планета имеет массу 7,3 1021 т (1,2 земной), находится на слабо эллипсоидной орбите со средним расстоянием до звезды, равным 228,6 млн км. Планета имеет плотную атмосферу, состоящую в основном из углекислого газа. Шестая планета – газовый гигант массой 1,9 1024 (318 земных) – находится на слабо эллипсоидной орбите со средним расстоянием до звезды, равным 780,6 млн км. Система имеет астероидный пояс, наподобие пояса Койпера Солнечной системы.