Шрифт:
«Первое – зрение!» – приказал он сам себе.
На мгновение ему показалось, что он увидел белый округлый потолок и три ряда кресел пассажирского салона «стрижа», но это видение мгновенно сменилось неким искристо-голубым сиянием. На мгновение оно ослепило его, как быстрый перелив солнечных лучей, отразившихся от снежного наста, но затем стало даже приятным.
Чуть полюбовавшись вновь обретенным светом, он подумал: «Теперь – осязание!»
Однако несколько секунд Сергей ничего не чувствовал. Ему даже показалось, что он теперь совсем будет лишен осязания, но тут же почувствовал некую шероховатость, которая едва ощутимо щекотала все его тело, а затем пришел холод... Сильный холод!
«Слух!» – приказал сам себе Сергей и тут же понял, что опоздал. Он просто не осознавал, что уже слышит... странный шопот-шорох, пытающийся поведать ему некую тайну и не умеющий этого сделать!
«Вкус?..» – с неким сомнением подумал он, сомневаясь, что это чувство будет ему необходимо, да и вообще будет работать, но почти сразу же ощутил на языке слабую кислинку...
«Так... – пришло удовлетворение сделанным, – теперь вниз!»
И тут же едва слышный шепот стал вполне различимым:
«Нет, капитан, в сторону... В любую сторону...»
«В сторону так в сторону...» – легко согласился Бабичев и неожиданно понял, что не ориентируется в этом солнечно искрящемся пространстве.
«В сторону... – задумчиво повторил он про себя... – В сторону... В сторону!..»
Искристый перелив начал приобретать некое направление, Сергей припомнил, что когда-то очень давно, когда он был совсем маленьким, его дядя, биолог-почвовед, катал племянника на аэросанях. Маленькие такие санки с антигравитационным приводом... Тогда он тоже видел такое, летящее мимо искристое сияние... и колючий ветер...
Он тут же почувствовал, что едва заметная щекотка превратилась в острое, но мягкое покалывание, словно он голышом летел сквозь облако крошечных, отшлифованных под бриллиант кристалликов! И действительно, то, что он ощущал, было сродни полету!..
И тут совершенно неожиданно искристое сияние, обволакивавшее его, померкло, а движение резко замедлилось, словно он с разлета вошел в тугую, холодную воду! И сразу же прозвучал едва слышный шорох:
«Назад!.. Назад... медленно!..»
Сергей снова повторил то, что услышал:
«Назад... медленно».
И все вокруг застыло. Темно-синие блики скользили вокруг... Покалывание исчезло, зато стало холоднее... Затем видимые на самой грани зрения блики дернулись, и сбоку... он даже не понял, с какого именно боку, стало немного светлее. Этот едва видимый вначале свет постепенно наваливался на него, окружал, заполнял все вокруг и все внутри, пока наконец снова не превратился в знакомее искристое сияние!
«Стоп... – шепнул ему уже знакомый шорох. – Теперь по кругу... по границе... по разделу...»
Сначала Сергей не понял, по какому кругу, по какой границе, по какому разделу. Он двинулся наугад, просто потому, что хотел двигаться, хотел снова видеть это стремительно летящее искристое сияние, но оно почти сразу же стало меркнуть!.. И тогда он понял, где проходит эта граница... этот раздел!..
Теперь он неторопливо двигался по кругу, и слева от него был искристый свет, а справа наползала наполненная темно-синими тенями тьма!
«И вниз... – сделался понимаемым шопот-шорох, – вниз... понемногу!..
«Вниз так вниз... – довольно подумал Сергей, – вниз – это тоже движение!»
Тонкие, ломкие искристые блики снова изменили свое движение и сразу же напомнили ему давний Новый год, когда его, совсем еще маленького, разбудили ночью и вытащили, завернув в одеяло, на улицу, в сад, под падающий в лунном свете снег... И он не заплакал, так его поразил этот быстрый легкий бледно-серебристый снегопад!
Сергей опускался все ниже и ниже, не ведя счет минутам, часам, дням. И однообразное искристое мерцание не утомляло его, не надоедало ему. Было даже приятно бездумно кружиться в чистом, мерцающем свете, не думая ни о чем, не волнуясь и не беспокоясь. Но он и не спал, он прислушивался к своим ощущениям, и это было интересно. А потом он заметил, что свет вокруг него меняется, становится розоватым, как будто в него по каплям подмешивают... кровь.
Прошло еще сколько-то времени, и он рассмотрел совсем недалеко странное видение... странный мираж... странную вещь! Сбоку из розового искристого свечения выплывали две темно-красные плоскости... нет, две темно-красные плиты, висящие одна над другой, а между ними сияло маленькое солнце, и от этого солнца шел приятный, сухой жар! Сергею показалось, что это крошечное нестерпимо яркое солнышко пытается раздвинуть сжимающие его плиты, но те не поддаются. Он хотел было помочь солнышку, но... не решился, не посмел. И солнце осталось позади, растворилось в розовом мерцании вместе со сжимающими его плитами. Но скоро из розового света выплыло еще одно такое же солнышко. Только оно было темнее, а плиты были ярче... И это солнце ушло обратно в искристый розовый свет, и новое выплыло из света... И было оно темнее предыдущего. Пять солнц встретил на своем пути Сергей, и последнее было черным, а сжимавшие его плиты совсем тонкими и нестерпимо алыми!