33-й день. Участвовал в контратаке на Бастион IV. Тело было расчленено и изувечено врагами.

Геносемя: Уничтожено/не возвращено.

ТОРИАС.

33-й день. Пилот ”Громового ястреба” ”Мстящий” — корабль сбит противовоздушным огнём гарганта во время штатного патрулирования.

Геносемя: Не найдено/не возвращено.

АВАНДАР.

33-й день. Второй пилот Громового ястреба” ”Мстящий” — корабль сбит противовоздушным огнём гарганта во время штатного патрулирования.

Геносемя: Не найдено/не возвращено.

ВАНРИК.

35-й день. Потерян при минировании дороги перед вражеской бронетанковой дивизией.

Геносемя: Возвращено.

Неровар опустил руку, прекратив работать с закреплённым на перчатке нартециумом.

Кадор лежит на потрескавшейся дороге, броня старого воина сломана и разбита.

— Брат, — говорю я Неро, — сейчас не время для скорби.

— Да, реклюзиарх, — отвечает апотекарий, но я понимаю, что он не слышит меня. Не осознавая происходящее, с трудом и механически бездумно рыцарь кладёт руку на грудь Кадора. Нас окружает пустое шоссе, заваленное телами с нашей последней охоты. Здесь не идёт сражение — звуки войны доносятся из соседних кварталов — но мы настолько углубились в расположение противника, что всё вокруг тихо и неподвижно. Спокойное и мирное небо не нарушает стрельба турелей.

Резкий щёлк! работающего редуктора раскалывает тишину. Сначала один раз, потом ещё. Слышан мясистый влажный звук извлекаемой плоти.

Неро поднимает руку, установленные в перчатку хирургические бронебойные свёрла гудят, брызгая тёмной густой кровью астартес на броню апотекария. В руке с величайшей осторожностью он держит блестящие багряные органы, которые ранее находились в груди и горле Кадора. Они сочатся и подрагивают, словно всё ещё пытаются подпитывать хозяина силой. Неро подносит их к цилиндру с консервирующей жидкостью, который в свою очередь втягивается в защитный корпус перчатки.

Я неоднократно видел, как он выполнял подобный ритуал в течение последнего месяца.

— Сделано, — произносит неживым голосом в вокс рыцарь, вставая на ноги.

Он не смотрит на меня, когда я приближаюсь к трупу, а занимается вводом информации на экране нартециума.

КАДОР.

36-й день. Засада на контролируемых врагом участках Магистрали Хель.

Геносемя: Возвращено.

Тридцать шестой день.

Тридцать шесть дней изнурительной осады. Тридцать шесть дней отступлений, отходов, максимально долгого удерживания позиций, пока нас неизбежно не отбрасывают безумно многочисленные и до невозможности превосходящие силы врага.

Весь улей пропах кровью. Медным жгучим ароматом людей и тошнотворным грибковым зловонием мерзости из орочьих вен. Вместе с кровью ощущаются запахи умирающего города — от горящей древесины и расплавленного металла, до взорванных камней. Последнее собрание командующих состоялось в тени ”Гибельного клинка” полковника Саррена ”Серый Воин” — там говорили, что зелёнокожие контролируют сорок шесть процентов города. Это было четыре ночи назад.

Почти половина Хельсрича захвачена. Потеряна в дыме и пламени невыносимо унизительного поражения.

Мне говорят, что у нас недостаточно войск, чтобы отбить что-либо. Из других ульев не будет подкреплений, а большинство гвардейцев и ополченцев, что ещё сражаются — это обескровленные остатки полков, вынужденные постоянно отступать, снова и снова, улица за улицей. Удерживаем перекрёсток несколько ночей, а затем, когда больше уже невозможно противостоять подавляющему численному превосходству врага, откатываемся на новые позиции.

Воистину, нам предстоит умереть в самом бесславном крестовом походе и запятнать имя Чёрных Храмовников.

— Реклюзиарх, — пришёл вызов по воксу.

— Не сейчас. — Я становлюсь на колени перед осквернённым телом Кадора и смотрю на увечья в его доспехе и теле — часть от огнестрельного оружия ксеносов, два от ритуальной хирургии свёрл Неро.

— Реклюзиарх, — снова раздался голос. Мигающая на ретинальном дисплее руна показывает, что вызов поступает с ”Серого Воина”. Думаю, что Саррен снова будет просить вернуться к имперским линиям обороны и спасать положение на очередном бесполезном перекрёстке.