Николай задумался. Потом спросил: нет ли на баллоне отпечатков пальцев? За себя он ручается — в жизни не держал его в руках!

— Там нет никаких отпечатков, — порадовал его следователь. — Даже отпечатков пальцев продавца. Баллончик протерли, прежде чем положить в багажник. Значит, своим вы его не признаете?

— Ни в коем случае.

— Но вчера вы все-таки подписали протокол, признав все вещи своими.

— Да я не об этом думал! Вы сказали предоставить машину для эксперимента — я предоставил! Все было добровольно, я же хотел вам помочь! — Николай вскочил и навис над столом, будто собираясь разнести его на части ударом внушительного кулака. — Сами подумайте — ну на кой мне было класть этот чертов баллончик в свой багажник, если это я поцарапал и покрасил машину?! Я что же, по-вашему, — полный дебил?! Угрохал жену и следов не замел?!

Друг дергал его сзади за пиджак, уговаривая сесть и замолчать, но разъяренный Николай его не слушал. Дискуссия ни к чему не привела. Все закончилось написанием заявления, после чего Николая отпустили. Он едва переводил дух, усаживаясь в машину своего приятеля.

— Дело плохо, по-твоему? — спросил Николай, вглядываясь в его помрачневшее лицо.

— Слушай, ты точно не покупал эту краску?

— Ручаюсь. Зачем мне ее покупать?

— А твоя жена не могла…

— Она такими вещами не занималась.

Тот вздохнул:

— Ты уж меня извини, но похоже, приятель твоей жены оказался прав. Тебя кто-то хочет подставить. Баллончик подкинули, ясное дело. И это очень скверно, что у тебя всего один комплект ключей от машины. Ты сам это признал. А стало быть, если исключить твою жену, положить что-то в багажник мог только ты.

— Да глупости! Если бы я заметал следы и красил машину, я бы выбросил этот баллон! Неужели непонятно?!

Николай распустил узел галстука и сказал, что так примитивно его подставить не удастся. Наличие в багажнике баллончика с краской еще ничего не доказывает.

Если его друг и думал иначе, то все равно промолчал. Ему не хотелось раньше времени объяснять, насколько серьезно положение, в котором очутился Николай. Да тот бы ему и не поверил. В эту минуту он больше всего беспокоился об оставленной дома дочке.

После похорон матери Диана не ходила ни в школу, ни в свои бесчисленные кружки. Бабушки решили, что девочка пережила слишком глубокое потрясение, чтобы перенапрягаться, и держали ее дома. Инесса Павловна жила там постоянно, мать Николая приезжала каждый день. В доме все время появлялся кто-нибудь из родственников или друзей. Несмотря на это, Диана все равно выглядела заброшенной и очень одинокой.

Ее вчерашнее признание сильно озадачило отца. Николай поверил девочке — но только в первую минуту. Потом он призадумался. То, что рассказала Диана о неудачной попытке взлома, было слишком похоже на те байки, которые он слышал от покойной жены. Может быть, девочка услышала нечто подобное краем уха и теперь повторяла? Он не верил, что кто-нибудь может взломать дверь — там стояли достаточно надежные замки.

И все-таки… Из сумки его жены пропали ключи от квартиры. Ее паспорт остался на месте, но ведь там указан адрес. Преступнику не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы найти квартиру и проникнуть в нее. И Николай решил срочно поменять замки, раз уж невозможно сменить адрес.

Он еще с утра созвонился с фирмой, где когда-то заказывал входную дверь, и вызвал мастеров, а когда вернулся, работа уже шла вовсю. Диана стояла на лестничной клетке и сосредоточенно наблюдала за тем, как мастер выкручивает старый замок. Отец потрепал ее по склоненной голове:

— Ну, теперь успокоилась?

— А если они сломают дверь? — глубокомысленно произнесла дочь.

Мастер удивленно заметил:

— Надо же, какой умный ребенок! Не бойся, девочка, не сломают. Дверь у вас надежная, а сейчас я вам поставлю самые лучшие замки.

— Слышала? — спросил отец.

Но их аргументы не произвели на Диану никакого впечатления. Она слегка вздернула плечики:

— Все равно, папа, не оставляй меня одну. Я потом не могу спать.

Николай увел ее в квартиру, усадил в кресло и внушительно предупредил, что если она не перестанет бояться, то ей придется переехать жить к бабушке Инессе. Разве Диана этого хочет?

Девочка задумалась, потом подняла глаза:

— Нет, я останусь с тобой. Только ты так поздно возвращаешься! Папа, а почему у тебя отняли машину?

— Я сам ее отдал, на время.

— А бабушка говорит — ее не вернут.

— Бабушка говорит глупости, — сказал он и тут же пожалел об этом.

Диана и так почти не слушалась его тещи, а после таких заявлений становилась совсем неуправляемой.

Единственный человек, чье мнение было для нее авторитетным, умер. Только мать она выслушивала до конца и делала какие-то выводы. Сам Николай никогда не мог относиться к ребенку с нужной строгостью, и девочка часто понукала им, как хотела.