Она собиралась сказать еще что-то, но Олег ее остановил. Его мучила какая-то мысль, связанная скорее даже не с ключами, а с самой машиной. Она возникла еще вчера, когда Нина вернулась из милиции и стала жаловаться на то, как к ней там отнеслись…

— Вспомнил! — воскликнул он.

— Что? — испугалась Нина.

— Вспомнил, что тут самое нелепое! Дело даже не в том, что у тебя пропали ключи!

Она смотрела на него недоумевающе, и Олег поспешил объяснить. Сейчас они убедились, что алиби ее мужа безупречно. Он не мог быть за рулем собственной машины, поскольку в это время находился на многолюдном совещании. Ключи тоже могли быть у него в куртке, как он утверждает. И конечно, убийца мог воспользоваться заранее украденными ключами Нины. Но во всем этом была одна странность, совершенная нелепость, на которую сразу обратили внимание в милиции.

— Нина, я ни за что не поверю, что у киллера не было другого автомобиля, чтобы тебя сбить!

Нина не сводила с него неподвижного взгляда, и в нем читался все тот же застывший вопрос. Олег присел рядом и тряхнул ее за плечи — не грубо, как это делал ее муж, а слегка, чтобы привести в чувство.

— Если твой супруг велел тебя задавить, он бы никогда не позволил воспользоваться собственной машиной! Погляди, сколько против него улик! Царапины, которые даже толком не закрасили! Твои пропавшие ключи! Могли быть даже свидетели наезда, хотя ты их не заметила! В конце концов, у вас на работе есть охранник! Он мог выйти из офиса и увидеть, что машины шефа нет на месте, тогда как сам шеф в офисе!

Она озадаченно покрутила головой:

— Слишком сложно… Что ты хочешь сказать?

— Да то, что, возможно, твой муж не поручал тебя убивать! Тем более, что других причин, кроме ревности, у него нет, а как он тебя «ревнует», я сегодня убедился на своей шкуре!

— Бред!

Нина рывком освободилась от его объятий и со слезами в голосе заявила, что у него семь пятниц на неделе! То ему позарез нужно обвинить Николая, то он становится на его сторону! А кто же в таком случае пытался ее прикончить?!

— У твоего мужа есть враги?

Она замерла, глядя в сторону, в раздвинутые дверцы шкафа. Пошевелила губами, будто произнося какие-то имена, но не издав ни звука. Наконец качнула головой:

— По-твоему, его хотели подставить? Отсюда его алиби, поэтому он якобы ничего не знает?

— Вот именно, Нина! Это тоже нельзя исключать!

— В таком случае, — отчетливо и почти издевательски произнесла она, глядя прямо ему в глаза, — в таком случае, будь добр, объясни — кто мог подслушать, как я назначала тебе встречу на Чистых прудах?! Мужа ты исключил. Значит, остается Диана?

Они почти поссорились. Олег не смог опровергнуть этот последний аргумент, но и отказываться от своей версии тоже не хотел. Нина язвительно раскритиковала его следовательский талант, намекнула, что в свое время он неверно выбрал профессию. Ему куда больше подошло бы стать сыщиком! Уж очень авторитетно он осуждает и оправдывает людей. Вот только чем это грозит ей, жертве? Бояться ей своего супруга или доверять ему? Может быть, она должна опасаться собственной дочери, которой едва минуло восемь лет? Когда она говорила с Олегом по телефону и назначала свидание, больше никого поблизости не было!

— Да, здесь что-то не сходится, — вынужденно признал Олег. — Но это еще раз подтверждает мою версию, что Марию убили ради нее самой!

Значит, нас все-таки не перепутали? — ядовито усмехнулась Нина. — Ты же только что живописал своей новой подружке, что ту несчастную женщину специально нарядили под меня!

— Ну и тут я мог ошибиться…

— Так, может, ты вообще ошибаешься? Во всем — от начала и до конца?

Олег только беспомощно взглянул на нее. Чего бы он не дал, чтобы оказаться в стороне от всего этого, чтобы не решать головоломок, поминутно нарываясь на оскорбления и насмешки! Мелькнула соблазнительная мысль: «А собственно, почему я должен этим заниматься? Просто отойду в сторону. Они сами во всем разберутся… Как она шипит на меня, как кричит! Прямо… Гусыня!»

Он не сказал этого слова, но, вероятно, что-то отразилось в его взгляде. Нина осеклась, на секунду замолчала и неожиданно твердо предложила ему уйти. Олег встал:

— Совсем? Или…

— Совсем. — Она демонстративно отвернулась и принялась наводить порядок в развороченном шкафу. — У меня много дел. Нужно прибраться, привезти домой дочку, приготовить ужин.

— Ты…

— Я не слушаю, — донеслось из шкафа. Нина исчезла там почти целиком.

Он постоял еще с минуту, потом попросил проводить его и запереть дверь. Она то ли не слушала, то ли не слышала. Олег ушел.

И вот — свобода. А вместе с ней — тревога и странная пустота, которая ничем не заполнялась. Только что он мечтал освободиться от Нины, а теперь и сам не знал, рад этому или нет. Скорее все-таки рад. Олег мельком подумал, что, расстанься они чуть раньше, перевод у него получился бы более качественным. «Представляю, как рвет и мечет редактор! Теперь он с полным правом может вытирать об меня ноги!»

Потом он подумал о Тамаре. Та просила его не бросать подругу, несмотря на все разногласия. Что она скажет теперь? Да и скажет ли что-нибудь? Встретятся ли они еще или расстанутся навсегда? Собственно, что их связывает, кроме той застывшей фигурки на берегу пруда?