Вызвал в памяти заученную когда-то карту метро. Получилось с трудом — как и все, что касалось «мертвых», далеких от практики знаний, преподаваемых в Семинарии. Тем не менее память подсказывала: если это действительно станция «Киевская», то по одной из веток можно добраться до «Смоленской». Здесь была одна тонкость — от которой, по сути, зависело все. Дело в том, что, по странному замыслу древних метростроевцев, отсюда вглубь кольца вели сразу две параллельные ветки. И обе имели ближайшей восточной станцией «Смоленскую». Причем одна из них могла стать опасной «обманкой»: «Смоленская» «голубой ветки» имела единственный выход… на западной стороне Садового кольца! То есть подземное путешествие в таком случае теряло всякий смысл. Зато «синяя ветка» имела на своем участке совсем другую «Смоленскую» — уже по ту сторону Кольца, и это обнадеживало. Хотя…

Книжника передернуло. Нет, только не «Смоленская»! Тут же вспомнилась зловещая крепость Ззаргов, кровавые костры и клетки отвратительного зверинца… Тогда, если удастся, можно прокрасться дальше — до «Арбатской». А уж оттуда до Кремля — рукой подать…

Этим ходом Книжник рассчитывал разом убить двух зайцев: спрятаться под землю от излучения и мороков, но главное — получить прямой проход под Садовым кольцом, избегая воздействия «демонов Кольца» и миновав охраняемые переходы. Хотелось верить, что туда не добьет ослабшее с годами излучение Последнего Рубежа. И, только спускаясь в зловещую черную яму, подсвечивая себе заранее зажженным факелом, он с ужасом подумал, что совсем упустил из виду одно обстоятельство. Это уже не будет та чудесная аномальная реальность, наполненная жизнью и беззаботными прохожими. Не будет эскалаторов, чистеньких платформ и быстрых поездов. А будет…

Даже страшно подумать о том, что там будет.

Но где-то за спиной уже ревели настигающие их мороки, и весты послушно следовали за новым лидером. Все-таки сила авторитета может творить чудеса…

Во всем происходящем было по крайней мере два положительных момента. Во-первых, люди выводились из-под губительного воздействия Поля (судя по тому, что все это время нижние уровни Бункера оставались обитаемыми, Поле Смерти не проникает глубоко под землю). Во-вторых, преследователи — мороки — не сунутся вслед за ними. Вне действия Поля Смерти они мгновенно станут теми, кем и должны быть: спокойными и смиренными трупами. Но там, в черной глубине, хватало и других опасностей. И оставалось лишь крепче вцепиться в арбалет и молить Господа и весь сонм богов, покровительствовавших вестам.

…Спасибо Зигфриду: эвакуацию он организовал грамотно. Каждый вест имел с собой запас факелов, так что брести в темноте не пришлось. Эскалаторы были мертвы, но большинство ступеней оказалось на месте. Так что, переступая через зияющие дыры в некогда самодвижущейся лестнице, можно было без труда спуститься в душную, пугающую глубину. Здесь впервые Книжник ощутил боязнь замкнутого пространства, чувство, граничащее с паникой. Странно — в подземельях Бункера такого он за собой не замечал. Паникующий лидер — хуже и придумать нельзя, а потому он взял себя в руки и сосредоточился на поисках пути. Следовало разобраться, как выйти именно на «синюю ветку», и правильно выбрать направление — внутрь Садового кольца.

Здесь, под землей, действовали совсем другие, незнакомые «человеку поверхности» правила ориентирования. Если бы не редкие уцелевшие стеклянные вывески, имелся риск всерьез заблудиться. Все эти надписи из прошлого рождали странные чувства, грозя запутать в ассоциациях с множеством перечитанных книг, старых журналов, газет. Главной проблемой было не перепутать кольцевой и радиальный участок станции, да еще и выбрать из двух радиальных веток правильную. Оставалось поражаться — как же ориентировались те, кто ежедневно пользовался этим чудовищным транспортом?! Не запутаться в собственных мыслях помогал отрезвляющий голос Хельги:

— Нам туда?

Книжник кивал — и они шли дальше этими мрачными переходами, наполненными затхлым воздухом и какой-то резкой вонью. Когда они, наконец, вышли на широкий перрон, стал ясен источник мерзкого смрада.

Уж лучше бы они оставались в неведении.

Сначала просто удивило — отчего это при таком широком перроне — столь низкий потолок. И только когда взгляд адаптировался, стало понятно: никакой это не потолок — это гигантское скопище огромных коконов, прилепившихся друг к другу и свисающих с реального потолка, как чудовищный сталактит. И самое страшное: там, внутри, за тонкими стенками из нитевидного материала, что-то вяло и отвратительно шевелилось.

Зрелище было кошмарным, но Книжник все еще не мог сообразить, что же это такое, пока какая-то пожилая женщина за спиной не ахнула тихо:

— Баги! Руконоги!

Одного этого слова было достаточно для паники. Мало кто их видел, зато все слышали о злобных тварях, захвативших подземелья метрополитена. И встречаться с ними никто не жаждал.

— Ладно, — как можно спокойнее, сказал Книжник. — Это всего лишь коконы. Взрослых тварей поблизости нет, а потому быстро и организованно спускаемся на пути — и вперед, в туннель! Оружие, у кого есть, держим наготове, используем факелы. Я не уверен, но, возможно, эти гады боятся огня…

Несмотря на страх, лишающий рассудка и заставляющий бежать прочь, без оглядки, Книжник успел сориентироваться по оставшимся стеклянным табло и указать в один из четырех черных провалов:

— Туда! Пятеро — в передовой отряд, трое — в тыл. Прикрывать и оповещать обо всех неожиданностях…

Он отдавал приказы подросткам, придавая голосу бодрости. Но что-то внутри заставило его пропустить всех вперед и дождаться, пока последняя мамаша, облепленная малолетними чадами, сползет на пути и снимет с перрона свои сопливые сокровища. Теперь было самое время ретироваться самому.