Единственное, что могло его извинить, так это то, что ему и в голову не приходило, как может женщина после четырех лет замужества и рождения наследника, о котором так мечтал ее муж, тем не менее сохранять мечты и надежды на романтическую любовь, словно невинная невеста.

Но он не учитывал одной вещи, а именно: что Луиза, до тех пор пока не встретила его, еще никогда в своей жизни не была влюблена.

Теперь, когда это чувство захватило ее, она, как и многие женщины до нее, вкусив первый раз любовного экстаза, готова была отдать за это весь свой мир.

Граф был очень умелым и опытным любовником, темпераментным; занимаясь любовью, он становился очень ласковым и нежным, чего нельзя было подозревать в нем в любые другие моменты его жизни.

Мужчины считали его холодным и высокомерным, и лишь в моменты интимной близости перед женщиной открывались нежные стороны его натуры, которых в другое время он стыдился.

Никогда прежде за все годы, которые он провел, наслаждаясь легкими, ни к чему не обязывающими отношениями, где бы и когда бы их ему ни предложили, он не встречал ни одной женщины столь же неистовой, почти безумной в любви, как Луиза.

Думая обо всем этом, граф спросил, не поворачивая головы от окна:

— И что, мадам, собирается предпринять Вильям в связи со всем этим?

— Я уже говорила с ним, — сказала королева. — Он, как и следовало ожидать в такой ситуации, сокрушен горем, но полон ненависти к вам и жаждет отмщения. Возможно, он собирается убить вас.

— Вряд ли он пойдет на это, — возразил граф.

— Дело не в этом, — резко возразила королева Даугер. — Вы так же, как и я, хорошо знаете, что, если об этой истории начнут распространяться слухи, произойдет грандиозный скандал, который прокатится по всей Европе и повредит юной королеве. А именно этого я и не могу допустить.

— Нет, разумеется, нет.

— Когда я стала регентшей, — продолжала королева, — то приняла решение, что раз Вильгельмина так молода, то весь двор должен стать образцом порядочности и нравственной чистоты.

«Весьма похвально», — чуть не сорвалось с языка графа, но он вовремя сдержался, решив, что в его устах это прозвучит слишком уж саркастично.

Голландский двор, по его мнению, никогда не был и не будет ничем, кроме как образцом скучной, лишенной блеска и живости монархии, которую ни один двор Европы не захочет считать для себя образцом.

Однако по серьезному тону королевы, в котором она сразу начала этот неприятный разговор, граф понял, что она твердо решила придерживаться выбранной ею линии поведения.

— А посему, — продолжала королева, — как вы сами можете догадаться, нельзя ни в коем случае допустить вашей встречи с Вильямом. Вот почему я приняла решение, которое, как я полагаю, по крайней мере в данный момент, поможет найти выход из этой сложной ситуации и послужит на благо как ему, так и вам.

Граф отвернулся от окна.

— Вы что-то хотите мне предложить, Ваше Величество? — с беспокойством спросил он.

— Именно для этого я и пригласила вас. Вы должны немедленно уехать из Амстердама и сесть на корабль, который, как я уже узнала, направляется сегодня вечером в Восточную Индию.

— Восточную Индию?

Граф был так изумлен, что невольно повысил голос.

— Я извещу Совет, что получила тревожные новости с острова Бали, — продолжала королева, — и отправила вас, как своего личного советника, с тем чтобы вы узнали и доложили мне обо всем, что происходит в этой части мира.

— Бали! — повторил граф таким тоном, словно никогда не слышал о существовании этого острова.

— Готовьтесь отправиться сегодня же, — продолжала королева. — Вильям не станет никому сообщать о смерти своей жены до завтрашнего дня, а к этому времени вы должны будете покинуть страну.

— Как же он сможет сохранить в тайне смерть своей жены? — машинально спросил граф.

— К счастью, врач, который пользовал Луизу, — один из моих личных врачей, — отвечала королева. — Он, Вильям, вы и я — единственные люди, которым известно о смерти Луизы. Вильям сразу же пришел ко мне, чтобы узнать, что ему делать. Как старый и верный слуга Короны, он весьма обеспокоен тем, что самоубийство его жены может повредить интересам монархии. Чтобы успеть на корабль, о котором я говорила вам, у вас осталось всего несколько часов. Поторопитесь, граф, чтобы собрать вещи.

Она сделала паузу, ожидая, что граф заговорит, когда же он не ответил, продолжила:

— Прежде чем вы уедете, вас снабдят рекомендациями и секретными документами, которые вы передадите от моего имени, и, разумеется, имена тех должностных лиц в Бали, к которым вы направитесь по прибытии.

Граф все еще безмолвствовал, и королева Даугер подумала, что с тех пор, как она знает своего кузена, он впервые проявил неуверенность в себе. При взгляде на его красивое лицо ее глаза смягчились, и, без сомнения, более мягкие нотки зазвучали в голосе, когда она сказала: