Наверное, поэтому сложно было найти постоянных музыкантов, единых с ним по духу, стоически воспринимающих всё, что творилось вокруг создания очередного опуса.

«Запись “Вишнёвого сада Джими Хендрикса” производилась дома со значительной затратой нервной энергии и продолжительными приступами бешенства по поводу технических неурядиц, — вспоминает Юрий Морозов. — Со стороны запись смотрелась как цирковое представление. Обвешанный микрофонами, железным листом, опутанный проводами, в наушниках, держа в зубах тросик включения записи, руки заняты гитарой, правая нога бьёт в бубен, который установлен на специальной подставке с пружиной, левая — на регуляторе уровня эхо или громкости, рывком головы включаю запись, тут же мгновенно выплёвываю тросик изо рта и начинаю кричать, играть на гитаре, бить в бубен ногой и что-нибудь регулировать. Глядя на меня, многие бы, наверное, ужаснулись».

Иногда, захваченный очередной идеей, он работал по 12 часов.

«Только что вернувшийся из Дьявольской бухты, весь покрытый нарывами, день и ночь сижу за гитарой, пишу тексты, музыку. Хочется сказать многое новыми красивыми словами». [2]

А вот что он говорит после записи альбомов «Джаз ночью» (1978 г.), «Сборник 1» и «Рок 2» 1980 г.: [3] «Гитару к этому времени продал в один из приступов враждебности к музыке. Продолжение чёрного периода, разгар болезней — отрицания музыки. Я начинаю стыдиться брать в руки гитару». Хотя этот диск оставляет впечатление наибольшего уровня профессионализма.

К этому понятию он относился по-своему и открывает ещё одну причину невозможности сосуществования Юрия Морозова с музыкантами профессионалами: «Я боюсь музыкантов профессионалов. Они входят в храм музыки и звука одними и теми же коридорами. Мне с ними не по пути. Я всегда играю только с дилетантами. Я только потому и играю, что я не музыкант в общепринятом смысле этого слова. Нотная бумага и запись кое-каких партий на ноты вызывают во мне приступы тошноты».

Обволакивая душу и тело, лирика в одних композициях, тяжёлые надрывные гитарные рифы в других создают атмосферу сиюминутного присутствия, ощущение себя персонажем той или иной песни. Создаётся ощущение, что музыку и слова ты уже когда-то слышал, но не здесь, а там, за порогом своего сознания, там, где происходит переоценка ценностей.

«Я почти не играл. Гитара играла сама и гораздо лучше меня. Опять жажда солнца и гармонии. Перепад состояний от ленты к ленте почти штормовой», — вспоминает он после записи альбома «Посвящение в красоту» (1979 г.)

Известный переводчик зарубежной поэзии Евгений Витковский в одном из своих интервью сказал: «Переводчик — он есть и швец, и жнец, и на дуде игрец. Сегодня он на задворках цирка уточняет у старого жокея название упряжки, завтра зубрит словарь контр-адмирала Самойлова, изучая термины морского дела, послезавтра он станет выяснять смысл выражения «глаза зелёные, как сапфир».

Слушая альбомы Юрия Морозова, приходится переворачивать огромное количество литературы, чтобы постараться понять состояние души автора, чтобы разобраться в кажущемся хаосе звуков и необычных понятий, например, альбомы «Неизъяснимое» (1977–1978 гг.), «Брахма астра» (1979 г), «Китайская поэзия» (1978–1981 гг.). И как правило, твои труды бывают вознаграждены. Столько людей открывали для себя утончённую красоту китайской поэзии или глубокий смысл индийской мифологии.

Иногда, как на альбоме «Китайская поэзия», тема захватывает автора настолько, что сама музыка отходит как бы на второй план, и после прослушивания записи невозможно удержаться от соблазна покопаться в произведениях Цюй Юаня, Ли Бо, Тао Юань Мина, — и так почти в каждой его теме.

«Наблюдал в себе некоторое одержание древним Китаем, его беспримерной глубиной переживания сна жизни, с удовольствием играю фальшиво и неблагозвучно. Надоело. Гитару настраиваю кое-как», — и действительно, в какой-то мере работы Юрия Морозова можно сравнить с живописью древнего Китая, каждое его «полотно» скупо в своих изобразительных средствах, но от этого усиливается значение не только каждой детали, то есть каждой строфы, но и каждого слова.

Как для буддийских монахов живопись была одним из важных средств духовного самосовершенствования, так и для нашего поколения рок-музыка является отправной точкой познания мира и себя в первую очередь.

К великому сожалению, только почти 20 лет спустя широкая публика получила возможность познакомиться с творчеством Юрия Морозова. Предлагаемый вам альбом «Представление» [4] собран из старых и новых песен и записан на Ленинградской студии грамзаписи в 1987 году самим автором.

Запаситесь терпением, откройте свою душу миру, и вы почувствуете, как заиграет каждая струна вашего существа, сначала тихо, почти не слышно, а затем… затем чувство гармонии заполнит всё окружающее, и вы особо остро почувствуете смысл выражения «не всё то золото, что блестит».

1987–1988 гг.

Память человеческая — как кластеры жесткого диска в компьютере: проходит время, и теряется безвозвратно какая-то часть их, стирая информацию и оставляя лишь мучительное чувство внутреннего укора — мог бы сохранить, да теперь уж поздно…

За эти пять лет неизбежно это чувство настигло и меня — вдруг, некстати, да благодаря любезной настойчивости составителя книги — ринулся я изложить то, что пока помню, хотя считаю себя последним из списка очевидцев, который должен быть гораздо шире: в написании большого полотна с множеством деталей мазков кистью никогда не бывает достаточно.