Абрам. Ну, ерунда. При чем тут козлы? (Про себя.)Надо его информировать. (Ему.)Кстати, о козлах… Я должен задать тебе один принципиальный вопрос.

Вася. Ну? (Про себя.)Кажется, догадался.

Абрам (с отчаянием и мрачной решимостью). Васька! Ты допускаешь, чтобы в этой комнате помещалось трое?

Вася (отчаянно). А в чем дело?

Абрам. Я тебя спрашиваю: этично это или не этично?

Вася. Ясно, что этично. А куда же иначе деваться? Ты же, кажется, глубоко свой парень. Сам понимаешь.

Абрам (в восторге). Правильно, Васька! Вот за это я тебя люблю! Спасибо, старик! Я знал, что ты не подкачаешь. Даю тебе честное комсомольское слово, что постараюсь тебя не стеснить.

Вася (со слезами умиления на глазах). Спасибо, друг! Спасибо, Абрам! Я всегда говорил, что ты глубоко свой парень. Как бы только я тебя не стеснил.

Абрам. Ерунда! Ты-то стеснишь?.. Вот только чтоб я…

Вася. Ну, все-таки… Занавесочки там пойдут всякие, канарейки в клетке… То, се… Она, положим, баба хорошая.

Абрам. Руку, товарищ! Я так рад, что она тебе понравилась!

Вася. Спасибо, спасибо! Я был уверен, что ты страшно обрадуешься.

Абрам. Ну, еще бы, миленький, я думаю! Еще бы! Еще бы!

Вася. Но все-таки она и потанцевать любит, и хвостом повертеть… В общем, малость мещаночка…

Абрам. Кто мещаночка?

Вася. Она.

Абрам. Кузнецова?

Вася. При чем тут Кузнецова?

Абрам (струсил). Что ты, что ты! Абсолютно ни при чем. Это я так, между прочим, к слову пришлось. Ты, пожалуйста, не думай. Просто Кузнецова ушла за колбасой в лавку. И ничего такого…

Вася. За колбасой? Кузнецова?

Абрам. Ну да. А почему бы ей и в самом деле не пойти за колбасой? Вот кстати и Кузнецова, спроси у нее.

Входит Тоня.

Абрам. А мы только что как раз о тебе спорили. Васька говорит, что ты не пошла за колбасой, а я говорю как раз, что ты пошла за колбасой. Хи-хи!.. Такое недоразумение… (Подмигивает отчаянно Тоне.)Кстати, ты знакома с Васькой?

Тоня. Знакома.

Вася (слишком старательно подметает). Встречались.

Тоня (негромко, Абраму). Информировал?

Абрам (также негромко). Не выходит. Язык не поворачивается. Кузнецова, я тебя очень прошу, информируй ты.

Тоня. Я?

Абрам. Ну да, а то я стесняюсь.

Тоня. Я не понимаю: что за феодальные нежности? Дело совершенно простое. Ничего ужасного. Прямо пойди и все объясни.

Абрам. Легко сказать — объясни! Иди сама объясни.

Тоня. Почему? Ты, кажется, муж?

Абрам. Кузнецова, без мещанства!

Тоня. Наконец, я ходила за колбасой, а ты должен информировать.

Абрам. Разделение труда?

Тоня. Именно.

Абрам. Значит, прямо пойти и прямо объяснить?

Тоня. Прямо иди и прямо объясни.

Абрам. Или не этично?

Тоня. Этично.

Абрам. Ух! Прямо пойду и прямо объясню. Ух! (Идет к Васе.)Слушай, старик… Такое дело… Я должен с тобой серьезно поговорить… Гм… кстати, что это ты сегодня так разоделся? Прямо какой-то жених!

Вася. Я — жених? Откуда ты взял?

Абрам. Ну-ну!.. Я пошутил. Я же знаю, что ты закоренелый холостяк… Кстати, о холостяках… То есть, кстати, о женихах… То есть, кстати, о браке вообще…

Вася (крайне смущенно и угрюмо). Какой может быть брак?

Абрам. Постой, постой, старик! Ты, главное, не сердись. Поговорим серьезно. Ух!.. Ну, жили вдвоем, а теперь будем жить втроем. Подумаешь, трагедия! Я бы, например, на твоем месте даже радовался.