В день похорон во многих городах Италии состоялись демонстрации, в которых участвовали десятки тысяч человек. Рабочие шли с красными знаменами, портретами Гарибальди и пели «Гарибальдский гимн».

Еще при жизни Гарибальди складывались песни, былины о его великих подвигах, их авторы в большинстве остались неизвестными, другие произведения принадлежат перу лучших итальянских писателей революционной демократии. Некоторые из них, как например Ипполито Ньево, складывали свои стихи под свист пуль и ядер, сражаясь в рядах гарибальдийцев. Из произведений крупных итальянских писателей и поэтов, посвященных Гарибальди, в Италии особой известностью пользуются: «Песни гарибальдийца» Ипполито Ньево, «Гимн Гарибальди» Луиджи Меркантини, «Семеро солдат» Алеардо Алеарди, «После Аспромонте» Джозуэ Кардуччи. Большинство других произведений этих писателей также связано с национально-освободительным движением и с именем Гарибальди.

Народ сложил много легенд о своем герое. Так, согласно одной из них, которая была особенно распространена в южной Италии, Гарибальди был убит презренными австрийцами во время осады Гаэты. Но у него есть двенадцать братьев — все белокурые, прекрасные и храбрые, как дядя Пе (уменьшительное от Джузеппе). Они-то и действуют после его смерти на благо итальянского народа…

В сборнике народных сказаний о Гарибальди, собранных С. Морино, мы находим много песен, которые через десятки лет после смерти героя женщины Юга пели своим детям у колыбели. После смерти Гарибальди ему были воздвигнуты памятники во многих городах. Первый памятник был воздвигнут в Лекко в 1884 г. Затем были установлены памятники Гарибальди в Венеции, Вероне, Ницце, Риме и в других городах.

Итальянский народ любил и любит Гарибальди потому, что он был выразителем желаний и чаяний широких масс народа и беззаветно боролся за их осуществление. Об авторитете Гарибальди, о его неразрывной связи с народом очень ярко и взволнованно сказал в одном из своих выступлений выдающийся французский писатель Виктор Гюго: «Кто такой Гарибальди? Человек, не более, — но человек во всем великом значении этого слова. Человек, борющийся за свободу; человек, воплощающий в себе все человечество. „Vir“ [564] ,— сказал бы его соотечественник Вергилий.

Есть у него армия? Нет. Всего лишь кучка добровольцев. Военное снаряжение? Почти никакого. Порох? Несколько бочонков. Пушки? Те, которые он отбил у неприятеля. Так в чем же его сила? Почему он побеждает? Что ему помогает? Душа народа. Он мчится, несется вихрем, его продвижение — огненный полет, горсточка его соратников приводит в оцепенение целые полки, его убогое оружие обладает чудодейственной силой, пули его карабинов сильнее пушечных ядер врага; с ним — Революция» [565] .

Демократические убеждения Гарибальди, его ничем не запятнанная героическая борьба за дело народа приближали его к пролетариату. Однако, когда Гарибальди стал ближе общаться с пролетариатом, он был уже стар, и почти весь жизненный путь его был позади. Гарибальди был свидетелем борьбы между социальными классами, но думал, что при «разумной» организации государства ее можно изжить еще в классовом обществе. До марксистского понимания классовой борьбы Гарибальди не дошел.

На общественные воззрения Гарибальди оказали влияние идеи утопического социализма: избавление общества от зол он представлял путем имущественного уравнения всех граждан. Причем осуществить это уравнение должно будет «честное и разумное правительство» будущей республики. Однако ясной социальной программы у Гарибальди не было. Основатель Итальянской коммунистической партии Антонио Грамши, говоря о политических взглядах Гарибальди, указывал на их несистематичность.

Республиканская партия, отражавшая интересы мелкой и средней буржуазии, не была вполне последовательной в борьбе за демократию. Она проявляла нерешительность и колебания, свойственные мелкой буржуазии, делала недопустимые уступки либеральной буржуазии. Все эти слабости партии и ее колебания были присущи и Гарибальди. Главная беда Гарибальди состояла в том, что он не был вооружен стройной революционной теорией. Но, несмотря на все свои колебания, революционный демократ в Гарибальди всегда брал верх.

Маркс и Энгельс поддерживали связи с Гарибальди, посылали ему на Капреру свои издания, и, подвергая критике отдельные его политические ошибки, давали высокую оценку его деятельности. В письме к своему другу Теодору Куно Энгельс писал, что выступление Гарибальди в защиту принципов Интернационала «представляет для нас громадную ценность» [566] . Известно, что у Маркса на квартире бывал сын Гарибальди Риччотти, которому Маркс передавал материалы для отца. В 1871 г., как бы подводя итоги деятельности Гарибальди, Энгельс писал, что в «моменты всех больших кризисов» он проявлял «правильный инстинкт» [567] .

Велики заслуги Гарибальди перед итальянским народом и народами многих стран мира. Национально-освободительное движение, руководимое Гарибальди, оказало огромное влияние на освободительное движение во многих странах в период революции 1848 г. и в 60-х годах XIX века.

Образ великого героя итальянского народа оказывает большое влияние на освободительное движение и в нашу эпоху. Выдающийся деятель болгарского и международного рабочего движения Георгий Димитров отмечал вдохновляющее значение героического образа Гарибальди для борьбы народных масс против войны и фашизма. Когда лучшие представители рабочего класса и демократии Италии сражались в Испании в 1936–1939 гг. на стороне республиканцев против фашистских мятежников, они присвоили своей бригаде имя Гарибальди; когда Итальянская коммунистическая партия и шедшие за ней другие прогрессивные силы в годы второй мировой войны организовали движение Сопротивления против немецких захватчиков и их итальянских фашистских пособников и создали первые партизанские отряды, этим отрядам присвоено было имя Гарибальди. Это имя означало борьбу за свободу, демократию и национальную независимость.