– Он мог не знать его. Я это вполне допускаю.

– А его жену он тоже мог не знать? Думай, что говоришь, дружок, – сердито откликнулся Гордеев.

– Она сильно изменилась, Виктор Алексеевич. Действительно до неузнаваемости. Была юной стройной девушкой, а превратилась в бабищу весом в сто килограммов. Когда училась в институте вместе с Черкасовым, носила короткую стрижку, а теперь у нее шевелюра – кудри длиной до лопаток, все лицо закрывают. И косметики, как на полотнах великих мастеров. Ничего удивительного.

– Ну хорошо, допустим, – смягчился полковник. – А Черкасов? Он тоже изменился до неузнаваемости? Почему она его не узнала? Ведь фотографию Черкасова показывали всем в «Мечте».

– Нет, Черкасов не сильно изменился. Дело в том, что Янина Борисовна Якимова находится за границей. Когда мы вышли на Черкасова, ее уже не было в Москве, и она эту фотографию не видела.

– Черт знает что! – в сердцах бросил Гордеев. – Вот всегда так: из-за какой-нибудь ерунды, которую и предусмотреть-то невозможно, вся работа стопорится. Когда она вернется?

– Через два дня.

– Ладно. Что делаете сейчас? Якимова, я надеюсь, ума хватило не трогать?

– Не трогаем. Проверяем все его связи потихоньку, ищем место, где он держал мальчиков. В первую очередь, конечно, осмотрели дачи, его собственную и его родителей. Осталась еще дача родителей Янины Борисовны. Может, еще какое-нибудь тихое местечко проклюнется. Канал, по которому он добывал наркотики, Селуянов уже нашел.

– Вот жизнь, – тяжело вздохнул Виктор Алексеевич. – Живут люди, живут себе в достатке, в счастье, в покое, горя не знают. И вдруг начинают мстить, счеты сводить, старое вспоминать. Зачем, а? Не знаешь?

– Не знаю, – тихо ответил Доценко. – Наверное, их это точит, жить не дает, разъедает, как ржавчина. Такой человек может много лет страдать, а потом отомстит – и успокоится.

– Если бы так, сынок. Беда-то вся в том, что успокоения это не приносит. Берут грех на душу, страшный грех, а легче не становится. И понимают они, что все напрасно было, а поправить уже ничего нельзя. Глупцы, право слово.

Дача родителей Янины Борисовны Якимовой, в девичестве Яны (или Нины, как ее называли друзья и сокурсники) Бергер, находилась в ближнем Подмосковье по Рижской дороге. Дом был большой и ухоженный, но для жизни зимой не приспособлен. Дачный сезон уже начался, на каждом участке были люди, и супруги Бергер тоже здесь. Селуянов вошел в калитку, поднялся на крыльцо и вежливо постучал.

– Входите, открыто! – послышался из дома приятный женский голос.

Мать Янины Борисовны была красавицей и в свои годы, плавно приближающиеся к семидесяти. Возраст не испортил точеных черт ее лица и почти не тронул сединой густых темных волос. Фигура была стройной, но походка уже выдавала усталость и болезни.

– Добрый вечер, – вежливо поздоровался Селуянов. – Вы не подскажете, можно ли в вашем поселке снять дачу на лето? Вы ведь, наверное, всех здесь знаете.

– Почему вы так решили? – удивилась женщина.

– У вас сад очень ухоженный, и видно, что вы здесь много лет.

– А вы наблюдательны, – засмеялась Бергер. – Я с ходу ничего вам не скажу, давайте спросим у мужа. Борис! Спустись, пожалуйста!

По скрипучей лестнице спустился со второго этажа отец Янины, Борис Моисеевич.

– У нас гости? – радушно пророкотал он густым басом. – Здравствуйте, молодой человек.

– Здравствуйте. Ваша супруга посоветовала мне обратиться к вам. Не знаете ли вы, где здесь поблизости можно снять дачу на все лето?

– У Шараповых, – тут же ответил Бергер, не задумываясь. – Они себе в районе Переделкина роскошный дом отстроили, а эту дачу с удовольствием сдают. Только я не знаю, может, они уже с кем-нибудь договорились. Я могу вам дать, если хотите, их московский телефон, позвоните им, спросите.

– Спасибо большое, – благодарно ответил Николай. – А может быть, они сейчас здесь?

– Это вряд ли, – покачала головой мать Янины. – Они здесь вообще не появляются с тех пор, как построили новый дом. Что им тут делать? Договариваются со съемщиками в Москве, дают им ключи и берут оплату вперед. Но вы на всякий случай подойдите, конечно. Если там кто-то уже живет, значит, дача сдана. Я вам сейчас объясню, как пройти. Боря, дай мне листочек бумаги, я нарисую, а то молодой человек не найдет.

Она быстро набросала на клочке бумаги схему дачного поселка, и Селуянов, который всю жизнь любил топографию и разные карты и схемы, поразился тому, что рисунок получился четкий, точно сориентированный по сторонам света, с соблюдением всех пропорций.

– Мы сейчас с вами находимся вот здесь, – она отметила крестиком место на схеме. – Вам нужно пройти между вот этими домами, пересечь дорогу, пройти мимо магазина и зайти вот сюда. Я понятно объяснила?

– Еще как, – восхищенно ответил Николай. – У вас, я смотрю, большой навык в составлении схем.