– Не смей даже шутить так, – сердился Якимов. – Я никогда тебя не брошу, даже если ты будешь весить тонну, облысеешь и станешь носить вставную челюсть.

Ее не пришлось долго уговаривать, она тоже любила детей и готова была рожать их столько, сколько в состоянии прокормить.

Все было хорошо. Но сын Янины и Черкасова подрастал и с каждым днем делался все больше и больше похожим на своего отца. Рядом с Якимовым целыми днями ходил маленький Миша Черкасов. Жизнь снова сделалась невыносимой. Мальчик проявлял недюжинные способности к математике, блестяще играл в шахматы, одним словом, был живым воплощением этого негодяя, этой падали, для которой на земле не должно быть места. Сын гомосексуалиста! А вдруг это передается по наследству? Якимов не перенесет такого позора, если мальчик, носящий его фамилию и считающийся его родным сыном, будет пойман со спущенными штанами рядом с голой задницей какого-нибудь другого парня. Никогда. Ни за что. Это он виноват, Черкасов, это он превратил жизнь Жени Якимова в ад, ежедневный, постоянный, непрекращающийся. Он опозорил Яну, заставил ее страдать. Он отравил жизнь самому Якимову. Нет ему места на земле. Нет и быть не может.

Сначала Евгений хотел просто убить его. Слежка была делом привычным, в свое время он хорошо натренировался, когда по пятам ходил за обожаемой Яной. Выяснив в Мосгорсправке адрес Черкасова, Якимов стал не торопясь вникать в образ жизни врага, его привычки, круг общения, режим работы, придумывая способ, как, где и когда его безопаснее всего убить. Но постепенно план модифицировался. Рядом с Черкасовым появился очаровательный Олег Бутенко – копия молодой Яны. Значит, этот урод остался верен своим вкусам. Что ж, тем хуже для него.

Улучив момент, когда Черкасов был на работе, Евгений позвонил в его квартиру. Договориться с Олегом было несложно, он оказался существом крайне легкомысленным и легко пошел на контакт, потому что запас наркотиков у него иссякал. Тогда и сложился окончательно чудовищный план уничтожения Михаила Черкасова. Оставалось только выяснить, какими наркотиками пользуется Бутенко, и достать их в достаточном количестве, чтобы обеспечить сходство будущих смертей.

Проблемы решались поэтапно. Сначала помощник, человек, готовый за деньги делать все, что угодно. Потом дом – дача Шараповых. На оплату услуг помощника и на наркотики требовались деньги, и изощренный ум, терзаемый ревностью и ненавистью, породил идею о том, где их взять. Точнее – как заработать. Похищаемых мальчиков можно сдавать в аренду таким же чудовищам, как и сам Черкасов. Когда будут найдены трупы, экспертиза установит, что мальчики жили половой жизнью с мужчинами, это должно навести на Черкасова. И за это можно брать деньги.

Оставалось решить вопрос с уликами. Это был уже третий визит Якимова к Олегу Бутенко. Чрезмерно концентрированный препарат быстро сделал свое дело. У Якимова от волнения резко подскочило давление, пошла носом кровь. Достав платок и крепко прижав к носу, он отогнул край ковра, чтобы не запачкать его кровью. Успел вовремя – несколько капель упали на пол как раз там, где только что был светлый палас. Приведя себя в порядок, Евгений своим же платком тщательно протер пол и вернул палас в прежнее положение. Засунул подальше блокнот, который был у первого из похищенных им мальчиков, Валерия Лискина. Поискал среди вещей Черкасова что-нибудь, что можно будет подбросить рядом с трупом, нашел галстучную булавку, оторвал от нее подвеску-подковку и сунул в карман. Убедился, что Олег мертв. Все, можно уходить.

Теперь оставалось искать подходящих мальчиков, знакомиться с ними, сажать в машину и увозить за город. Потом, когда они умрут от наркотиков, вывозить трупы. И ждать, когда милиция доберется до этого ничтожества. Разумеется, ей надо помочь. Якимов знал, как это сделать.

Одного из мальчиков, Диму Виноградова, он высмотрел на улице как раз в тот момент, когда у него заглохла машина. Не заводилась – хоть тресни. А мальчуган был чудо как хорош – просто одно лицо с Олегом Бутенко, только помладше, лет четырнадцати. И на Яночку похож, на молодую. Впрочем, все они были на нее похожи. Якимов с сожалением уже собрался было отказаться от затеи на сегодня, но внезапно рядом затормозила голубая «Волга», хозяин которой выскочил из машины и быстро куда-то побежал, оставив ключи в замке зажигания. Это был шанс. Якимов мгновенно пересел в «Волгу» и помчался в сторону универсама, куда несколько минут назад ушел мальчик с темными глазами. Методика быстрого знакомства была отработанной. Через полчаса он уже вез Диму в сторону «Мечты»: Яна была в отъезде, ее машина стояла в гараже, и еще через час Якимов ехал с мальчиком на машине за город. А «Волгу» бросил на дороге.

Когда он наконец прочитал в газетах об аресте Черкасова, у него камень с души свалился. Он сделал ЭТО. Теперь он может спать спокойно.

Вернувшись на работу после поездки к Соловьеву, Настя удивилась, не застав на месте ни Селуянова, ни Доценко. Они ведь обещали к концу дня подъехать, им нужно было обсудить кучу вопросов.

– Ты бы больше шлялась, – проворчал полковник Гордеев. – Они поехали Шикеринца задерживать.

– Как? Уже? – изумилась Настя. – Что-нибудь случилось?

– Коротков отзвонился, там улик на Шикеринца – видимо-невидимо. А уж когда его фотографию предъявили – вообще все закрутилось. В деле об убийстве Светланы Соловьевой есть описание примет некоего мужчины, которого видели возле нее несколько раз, но которого никто не знал. Между прочим, в эпизоде с женой Соловьева Шикеринец действовал вместе с кузеном, с Мешковым то есть. Здесь-то, в Москве, Мешкова нельзя было задействовать, его Соловьев в лицо знал. А там они расслабились. Короче, ребята поехали за обоими. Будешь ждать?

– Не знаю. Подожду, наверное.

– Не советую. Езжай-ка домой, Стасенька. Ты выглядишь плохо, отдохни немного. Никуда они не убегут, завтра все узнаешь.

– Тоже верно, – вздохнула она.

Назавтра началась обычная рутинная жизнь. Оперативное совещание, справки, отчеты, рапорты, сводки, новые трупы и новые подозреваемые. Все как обычно.

Около пяти часов вечера Настя зашла в кабинет, который занимали Коротков и Селуянов. Юра ночью прилетел из командировки и сидел небритый и серый, но бодрый и веселый.