–  Так вы берете или нет?
– нетерпеливо спросил продавец, делая шаг в сторону, чтобы Сережина спина не мешала обзору.

–  Я бы взял, но для меня двадцать долларов - дорого. А подешевле не отдашь?

–  Я лучше туристам за полтинник отдам, - выдвинул весомый аргумент прыщавый очкарик - Не возьмут, - авторитетно заявил Сережа.
– Он нужен только для коллекции, сам по себе он гроша не стоит. А у иностранцев таких коллекций нет.

–  Откуда вы знаете?
– парень метнул в Зарубина подозрительный взгляд.

–  Так они же наши, российские, к двухсотлетию МВД специально сделаны. Их всего несколько штук, министр особо почетным личностям вручал, и еще пару коллекций через магазины продали. Мой тесть купил, он в ментуре до генерала дослужился, вот и взял себе на память перед тем, как на пенсию выйти. А собака взяла и сожрала. Ищу вот теперь.

–  Какая собака? Кого сожрала?

Продавец наконец отвлекся от толпы зрителей и обратил внимание на Зарубина. Сережа больше всего боялся, что сейчас подойдет какой-нибудь развеселый туристишка, увидит красивую фигурку и купит ее быстренько за полсотни баксов. Помешать покупке невозможно, не вызывая скандала, а зачем Сереже скандал? Совершенно он ему не нужен. А если не помешать, то фигурка уплывет, и ищи ее потом… А продавец от всего отопрется, покупка документально не зафиксирована, и скажет этот прыщавый гений лоточной торговли, что никакого рынды он в глаза не видел. И разрешение на торговлю у него наверняка есть, а если и нет, то, значит, местные менты прикормлены и на растерзание его не отдадут.

–  Да моя собака, ротвейлер, свирепая до жути. Схватила фигурку зубами, хрясь - и пополам, - вдохновенно врал Сергей, даже не пытаясь сообразить, можно ли перекусить оловянное изделие самыми крепкими собачьими клыками.
– Тесть в обмороке, теща в истерике, а жена мне и говорит, мол, ищи фигурку где хочешь и без нее не возвращайся. Вот и ищу уже второй месяц.

Теоретически, можно было бы придумать легенду и попроще, без собачье-обморочных страстей, но для Сережи самым главным было не говорить, что рынду украли. Потому что продавец тогда испугается, что тот, кто ему толкнул фигурку, сам ее украл, и может возникнуть перспектива уголовного дела о сбыте краденого. Пугать продавца нельзя, иначе он вообще откажется разговаривать. И того, кто принес ему рынду, ни за что не сдаст, будет упираться до последнего и говорить, что нашел фигурку на улице. А потом звякнет кому надо, да и предупредит, что кое-кто насчет кражи интересуется. И вполне возможно, что милиция. Вот этого уж совсем не хотелось бы.

–  Слушай, семейная жизнь рушится… Нет, друг, я все понимаю, у тебя свой бизнес, тебе задешево отдавать невыгодно, ты и так мне навстречу идешь, все-таки двадцать - не пятьдесят, но у меня и двадцати нет То есть шестьсот рублей у меня, конечно, есть, но тогда мне до зарплаты впроголодь жить придется. Чего ж мне делать-то, а? Может, посоветуешь что-нибудь?

–  Да что же я могу вам посоветовать?
– растерянно произнес тощий коробейник, раздавленный тяжестью свалившегося на Зарубина горя.
– Я не знаю, где можно взять дешевле.

–  А в том месте, где ты рынду взял? Это магазин или, может, склад какой-нибудь? Вдруг там еще есть? Я бы смотался, поговорил, может, отдали бы подешевле.

–  Я не в магазине брал, мне знакомый один принес.

Ну слава богу, сдвинулись с мертвой точки. Надо давить дальше, пока торговец не опомнился.

–  А у него нету больше? Или, может, он места знает?

–  Не знаю, я у него не спрашивал.

–  Так давай спросим. Телефон знаешь?

Зарубин с готовностью вытащил из кармана мобильник и сделал вид, что собирается звонить.

–  Не, телефона не знаю. Он сам приходит иногда, предлагает кое-что, я беру, если мне подходит.

–  Слушай, друг, как бы мне его разыскать, а?
– Сергей скроил самую жалобную физиономию, какую сумел.
– Сам понимаешь, такое дело… За любую соломинку хватаюсь, жена каждый день плешь проедает, прямо никакой жизни не стало. Еще и собаку грозится в ветлечебницу отвести и усыпить, если рынду не найду. Она с самого начала моего пса не любила, а теперь совсем озверела.

Видно, парень был неравнодушен к собакам, и упоминание об усыплении ротвейлера свое дело сделало.

Отойдя от коробейника на несколько метров, Зарубин слился с толпой и позвонил по мобильнику Пете Ильину, которому велел ждать в машине и не высовываться. Через пять минут Петя подошел к прыщавому распространителю сувениров и купил рынду. Правда, уже за тысячу рублей, но все равно это было дешевле, чем для иностранцев.

Мишаню-наркомана по фамилии Шарыло и по кличке Рыло нашли легко, он постоянно терся на рынке и ни от кого особенно не прятался. Оперативники задержали его и привели в ближайшее к рынку отделение, чтобы побеседовать о бренности жизни. Ребята они были опытные и понимали, что Мишаня - вор и наркоман, но никак не убийца. Поэтому задерживали его без помпы и лишнего шума, просто подошли, взяли под ручки и попросили пройти в сторонку поговорить. Мишаня и не думал упираться: "дури" с собой, к счастью, не было, в последнее время ничего серьезного он за собой не числил, а по старым делам все давно быльем поросло, украденное сбыто, деньги потрачены, так чего бы с ментами не побазарить? Риска никакого, а вдруг да удовольствие получит.

Но насчет удовольствия он обломался. Настроение у него было хорошее, недавно принял дозу и готов был всех любить, поэтому способность к сопротивлению как-то подутратил и уже через два часа непринужденной беседы начал колоться. А чего напрягаться-то зазря? Кражи по той хате за ним нет, ну, спер фигурку, прихватил по привычке, уж больно красивая, так ей цена - три копейки, такой размер ущерба даже малозначительным назвать стыдно, а по статье за незаконное проникновение в жилище много не дают и даже на зону не отправляют, ограничиваются условным сроком. И вообще он сейчас под кайфом, его допрашивать нельзя, любой адвокат потом вцепится, да его и не допрашивают вовсе, так про-" сто беседуют, а под протокол да по трезвянке он ничего не скажет, грамотный уже, ученый.