— Поехали, — сказал он наконец, и разведчики возобновили спуск.

«Призрак, — хотелось крикнуть Джону, — где ты?»

Он уже собирался последовать за остальными, как вдруг увидел между камнями что-то белое. «Остатки снега», — подумал Джон, но белое вдруг зашевелилось, и он мигом соскочил с коня. Призрак поднял голову ему навстречу. Шея волка мокро поблескивала, но он не издал ни звука, когда Джон снял перчатку и ощупал его. Орлиные когти разодрали шерсть и мясо, однако хребет остался цел.

Куорен уже стоял над ними.

— Что, плохо дело?

Призрак, как бы в ответ, с трудом поднялся на ноги.

— Молодец, крепкий зверюга. Эббен, воды. Змей, подай свой мех с вином. Подержи его, Джон.

Вместе они смыли с волка засохшую кровь. Призрак заартачился и оскалил зубы, когда Куорен стал лить вино на рваную рану, но Джон обхватил его, шепча ласковые слова, и волк успокоился. Его перевязали, оторвав полоску от плаща Джона. К тому времени совсем уже стемнело, и только россыпь звезд отделяла черноту неба от черноты камня.

— Дальше поедем или как? — осведомился Змей.

Куорен прошел к своему коню.

— Поедем, только не вперед, а назад.

— Назад? — опешил Джон.

— У орлов зрение острее, чем у людей. Нас заметили — значит пора убираться. — Полурукий обмотал лицо длинным черным шарфом и сел в седло.

Другие разведчики переглянулись, но спорить никому и в голову не пришло. Все один за другим повернули коней в сторону дома.

— Призрак, пошли, — позвал Джон, и волк последовал за ним бледной тенью.

Они ехали всю ночь, пробираясь ощупью по неровной извилистой тропе. Ветер крепчал. Порой становилось так темно, что они слезали и вели лошадей в поводу. Эббен предложил зажечь факелы, но Куорен отрезал:

— Никакого огня. — Вот и весь разговор.

Они пересекли каменный мост у вершины перевала и снова начали спускаться. Во мраке яростно взвыл сумеречный кот, вызвав такое эхо, будто их там собралось не меньше дюжины. Джону показалось, что он видит на верхнем карнизе пару горящих глаз, здоровенных, как луны.

Перед рассветом они остановились напоить лошадей, дав каждой пригоршню овса и пару пучков сена.

— Мы недалеко от места гибели одичалых, — сказал Куорен. — С той высоты один человек может сдержать сотню — если этот человек подходящий. — И он посмотрел на Оруженосца Далбриджа.

Тот склонил голову.

— Оставьте мне стрел сколько сможете, братья. — Он погладил свой лук. — И дайте моей лошадке яблоко, как доберетесь до дому, — заслужила, бедная скотинка.

Он остается, чтобы умереть, понял Джон.

Куорен стиснул плечо Далбриджа рукой в перчатке.

— Если орел слетит вниз поглядеть на тебя…

— …у него отрастут новые перья.

На прощание Джон увидел только спину Оруженосца Далбриджа, когда тот карабкался вверх по узкой тропке.

Когда рассвело, Джон поднял глаза к небу и увидел на нем темное пятнышко. Эббен тоже заметил его и выругался, но Куорен велел ему замолчать.

— Слышите?

Джон затаил дыхание. Далеко позади в горах пропел рог и прокатилось гулкое эхо.

— Они идут, — сказал Куорен.

Для предстоящего испытания Под облачил его в бархатный камзол цвета знамени Ланнистеров и принес ему цепь десницы, но ее Тирион оставил на ночном столике. Серсея не любит, когда ей напоминают, что он десница короля, а он не желал сейчас обострять отношения с ней.

Во дворе его догнал Варис.

— Милорд, — с легкой одышкой сказал он, — советую вам прочесть это незамедлительно. — В мягкой белой руке он держал пергамент. — Донесение с севера.

— Хорошие новости или плохие?

— Не мне судить.

Тирион развернул свиток и прищурился, чтобы разобрать написанное при свете факелов.

— Боги праведные. Оба?

— Боюсь, что да, милорд, как это ни печально. Столь юные, невинные существа.

Тирион вспомнил, как выли волки, когда маленький Старк упал. И теперь, наверно, воют…

— Ты уже кому-нибудь говорил об этом?

— Пока нет, но придется.

Тирион свернул письмо.

— Я сам скажу сестре. — Ему очень хотелось посмотреть, как она воспримет новость.