Одновременно с мерами по скрытию и маскировке готовящегося наступления широко осуществлялись мероприятия, имевшие целью дезориентировать противника, создать у него представление о переходе наших войск к длительной обороне (отрывались траншеи, имитировалось устройство минных полей, производились ложные передвижения войск и пр.).

За выполнением всех мер маскировки был установлен жесткий контроль, для чего в штабах были выделены специальные офицеры.

Проводимые мероприятия оказались вполне эффективными. Из показаний пленных, захваченных до начала нашего наступления, и в ходе операции установлено, что хотя немецкое командование и ожидало активных действий со стороны наших войск, однако время начала наступления, сосредоточение и группировка наших войск ему были неизвестны. Противник, в общем правильно оценивая оршанское направление как главное, не предполагал, однако, что на богушевском направлении с нашей стороны была сосредоточена также довольно мощная группировка. Оборонявшиеся на этом направлении немецкие части не имели значительных средств усиления и резервов, а оборонительные рубежи оказались здесь наименее развитыми.

Большая роль в подготовке операции отводилась боевой учебе войск. Для этом цели дивизии, предназначенные для прорыва обороны противника, заблаговременно были выведены во второй эшелон. Здесь с ними на специально оборудованных городках и полигонах, воспроизводивших оборону немцев, проводились занятия с привлечением тех средств усиления, с которыми в действительности им пришлось действовать в наступлении.

Особое внимание обращалось на выработку техники наступательных действий пехоты в условиях преодоления траншейной обороны противника и на четкость взаимодействия пехоты с танками и артиллерией. Основным требованием, предъявлявшимся в пехоте, являлось стремительное, безостановочное движение вперед при атаке. Пехота должна была овладеть техникой движения через траншеи противника так, чтобы, не задерживаясь в них, в первый же день наступления проникнуть на глубину 12–14 км, т. е. полностью преодолеть тактическую полосу вражеской обороны.

Ввод соединений 11-й гвардейской армии в первый оперативный эшелон фронта начался за четыре дня до начала наступления. В течение двух суток 11-я гвардейская армия произвела смену левофланговых подразделений 152-го укрепленного района и двух правофланговых дивизий (192-й и 88-й стрелковых) 31-й армии на участке Протасово, Центральный Поселок, Путай, Кириева и вместе с переданным ей 152-м укрепленным районом заняло полосу между Винокорно 1-е и Кириева, протяжением 35 км. Смена производилась небольшими подразделениями (численностью от роты до двух батальонов) от каждой дивизии, предназначенной для действий в первом эшелоне армии. В последние две ночи перед наступлением (в ночь на 22 и на 23 июня) соединения армии были выведены в исходное положение, заняв участки, принятые ранее выделенными подразделениями.

Главную группировку для удара вдоль автострады Москва — Минск командующий 11-й гвардейской армией сосредоточил на левом фланге армии в полосе между Заполье, Кириева на фронте в 8 км. В нее вошли 8-й и 30-й гвардейские стрелковые корпуса в составе пяти дивизий со 120-й танковой бригадой и большей частью всех средств усиления. 16-й гвардейский стрелковый корпус со 152-м укрепленным районом занял полосу от Винокорно 1-е до Центрального Поселка протяжением 27 км.

2-й гвардейский Тацинский танковый корпус, предназначенный для ввода в прорыв в полосе 11-й гвардейской армии, ночными переходами побригадно к утру 22 июня сосредоточился на выжидательных позициях за 8-м и 36-м гвардейскими стрелковыми корпусами на удалении от переднего края 12–18 км.

В результате ввода 11-й гвардейской армии в первую линию и установления ее южной разграничительной линии почти по железной дороге Красное — Орша, фронт 31-й армии сократился вдвое (с 65 до 30 км).

Это позволило командующему 31-й армией создать на правом фланге армии (в полосе между Кириева и Боброва) на участке в 7 км ударную группировку в составе пяти стрелковых дивизий (71-й и 36-й стрелковые корпуса) и 213-й танковой бригады. По решению командующего армией задачей этой группировки являлось нанесение удара в общем направлении на Дубровно.

На витебском направлении на фронте 39-й армии была произведена перегруппировка сил к левому флангу. Здесь на участке Макарово, Языково на фронте в 6 км было сосредоточено пять дивизий с 28-й танковой бригадой и другими средствами усиления. Нависающее положение 5-го гвардейского стрелкового корпуса над правым флангом витебской группировки немцев создавало выгодные условия для охвата и окружения врага во взаимодействии с 43-й армией 1-го Прибалтийского фронта ударом в северо-западном направлении.

Вследствие установления новой разграничительной линии между 39-й и 5-й армиями фронт последней сократился с 35 до 22 км.

Кроме того, для уплотнения боевых порядков первого эшелона и увеличения их ударной силы командующий 5-й армией ввел между 72-м и 45-м стрелковыми корпусами находившийся во втором эшелоне армии 65-й стрелковый корпус, который занял полосу в 5 км. В результате произведенной перегруппировки командующий армией создал на правом фланге армии (в полосе между Языково и Юльково) на фронте в 12 км ударную группировку в составе шести стрелковых дивизий (72-й и 65-й стрелковые корпуса) с двумя танковыми бригадами (153-й и 2-й гвардейской) и большей частью средств усиления.

Задачей этой группировки являлось нанесение удара в общем направлении на Богушевск и обеспечение ввода в прорыв с рубежа реки Лучеса конно-механизированной группы, которая к 22 июня была сосредоточена в районе Лиозно (в 15–20 км от переднего края).

В результате полученного большого усиления общевойсковыми соединениями и техникой 3-й Белорусский фронт имел общее превосходство над противником: по живой силе — в два с половиной раза, по боевой технике — в три-шесть раз. Общее соотношение сил в полосе действий фронта протяжением 130 км показано в таблице 5.