Я машинально кивнула и поднялась со стула. В ногах была страшная слабость. Мне казалось, что они могут подогнуться в любой момент.

— Пойду пока прилягу.

— Не надо было сегодня вообще вставать.

— Да, ты права.

Я долго сидела на кровати, глядя в пустоту перед собой. Потом заплакала. Теперь я жалела, что у меня вырвались в разговоре с Джефом те слова насчет денег. Он сильно обидел меня, сам не сознавая, как мне больно… И вот я отплатила ему. Заставила его думать, что согласна с Рейчел. Мне страшно хотелось вернуть ту минуту и промолчать, проглотить отвратительные, гадкие слова, которые он мне никогда не простит. Я сыграла прямо по сценарию Рейчел. Она надеялась, что я окажусь такой дурой, и я полностью оправдала ее надежды! Теперь я понимала, что следовало прислушаться к совету Сары и никому не распространяться о своих подозрениях. Зачем я ему сказала? Ведь не так уж трудно было согласиться на словах с тем, что мне все это привиделось. Не так уж трудно. Конечно, для этого тоже нужно было в чем-то преодолеть себя, но все равно это был бы лучший выход по сравнению с потерей Джефа.

А теперь уже поздно.

На следующий день я решила отложить свой звонок в транспортное агентство в надежде на то, что Джеф все-таки простит меня. Но вестей от него я не дождалась и в конце концов приняла приглашение Кевина пообедать с ним.

Он привез меня в город. Мы зашли в отель «Крейвен» и, прежде чем пройти в обеденный зал, заглянули в бар чего-нибудь выпить. Там звучали смех и оживленные разговоры, однако все смолкло, едва мы появились в дверях. Пока мы шли к стойке, в зале продолжала висеть мертвая тишина. Все смотрели на нас.

Мужчина, рядом с которым остановился Кевин, демонстративно отошел в сторону. Я не сомневалась, что такая перемена в атмосфере бара была вызвана моей скромной персоной. Все в городе, конечно, уже наслышаны о том несчастном случае, в который я угодила в пятницу. И потом, я являлась дочерью Сары О'Мара, а это уже само по себе должно было привлекать любопытные взгляды. Впрочем, я чувствовала, что все присутствующие испытывают нечто большее, чем просто любопытство. Тишина, окружавшая нас, казалась зловещей. В глазах публики я читала только одно — обвинение.

Через некоторое время разговоры за столами возобновились, но как-то приглушенно. Создавалось впечатление, что все эти люди ждут от нас чего-то. В глазах бармена я уловила выражение, близкое к презрению. Он со стуком поставил перед нами заказ и тут же отвернулся.

Я нашла в себе силы непринужденно улыбаться Кевину, делая вид, что не замечаю реакции публики на наше появление. Мне пришло в голову, что всем уже известно не только о несчастном случае, но и о том, что я обвинила Рейчел. Все они были настроены против меня. Страх сковал мое тело. Мне хотелось бежать без оглядки, хотя я не собиралась обнаруживать это перед публикой. Я начала что-то лихорадочно говорить Кевину, отказалась от второго стакана и всем своим видом дала ему понять, что лучше поскорее убраться отсюда.

Когда мы направились к выходу, нас смерила вызывающим взглядом какая-то крепко сложенная женщина с красноватым цветом лица, а потом, повернувшись к своему кавалеру в твидовом костюме, громко проговорила:

— По-моему, она нисколько не лучше его самого.

Я знала, что она намекает на меня и Кевина, однако была, пожалуй, больше озадачена, чем рассержена, ее репликой.

К моему огорчению, когда мы вошли в обеденный зал, там повисла такая же неловкая тишина. Неизвестно откуда взявшаяся официантка средних лет направилась к нашему столику. Она приятно улыбнулась мне, но, увидев Кевина, тут же вся ощетинилась. Мне показалось, что такую реакцию можно объяснить только тем, что она увидела Кевина в компании со мной. В глазах ее была полная пустота, пока она выслушивала наш заказ, а выслушав, не произнесла ни слова, по-солдатски повернулась и ушла. Я больше не могла притворяться, что не замечаю, как реагируют люди на нас с Кевином.

Неестественно улыбнувшись, я проговорила:

— Похоже, ко мне здесь относятся без излишнего тепла.

— Что ты имеешь в виду, Дженни?

Кевин недоуменно смотрел на меня, а я так же недоуменно — на него. Я не могла поверить, что он настолько толстокожий, что не замечает того, как нас здесь встречают.

— Только не говори мне, что ты не чувствуешь холода, которым нас окружили, Кевин. Должно быть, это из-за того, что уже всему Балликейвену известно, какое обвинение я бросила в лицо Рейчел Фицпатрик.

У него от изумления открылся рот.

— Ты… Ты хочешь сказать, что высказала ей свои подозрения?!

Я кивнула.

— Я знала, что с моей стороны это глупо, но не могла сдержаться. Она так меня разозлила, что это вырвалось у меня помимо воли.

— С твоей стороны это было действительно глупо, Дженни.

Его упрек был воспринят как должное.

— Я и сама это понимаю. О, как я это теперь понимаю! — сказала я, присовокупив про себя пару «хороших» словечек в свой адрес. — Прости, Кевин, что тебе приходится испытывать всю тяжесть такого отношения только из-за того, что ты со мной.

Кевин мягко улыбнулся и положил свою руку на мою.

— Вот это пусть тебя не беспокоит, милая Дженни. Я привык, что ко мне здесь относятся как к заразному, и не обижаюсь.

— Ты хочешь сказать, что они неприязненно относятся и к тебе?

Мне было трудно в это поверить, ведь Кевин так дружелюбен. Я сразу же решила, что он просто пытается успокоить меня. А потом вспомнила вечер, когда мы с ним были на танцах. Там тоже нас приняли прохладно. Тогда я подумала, что это все из-за статьи. Но теперь, оглядываясь назад, чувствовала, что мое объяснение не вполне удовлетворительно. Если все дело и тогда было во мне, почему же бармен на танцах был так подчеркнуто груб именно с Кевином?