С крыши замыкающего "ромб", старенького "УАЗа Хантера" - пространство лизнул язык ярко-оранжевого пламени, высунувшийся метров на семь-восемь. Огнемётчика поддерживали сразу из трёх стволов, расчётливо, экономно. Твари, кому повезло - отскакивали, яростно шипя от полученных ожогов: но, не сильно медля - продолжали смыкать круг. "Ромб" двигался, неторопливо, но двигался. Двадцать метров, пятьдесят, сто...

Алмаз старался не сорить патронами, но даже с учётом его дара - они таяли чуть быстрее, чем бы ему хотелось. Он чувствовал, как внутри него - тикает некий учётный механизм, соотносящий количество потраченных патронов, и - длину пройденного пути.

Двадцать метров: девяносто пять патронов.

Пятьдесят метров: двести сорок патронов, и один реактивный заряд.

Восемьдесят пять метров...

Алмаз представлял, каково сейчас - бездеятельно сидящему в задней полусфере Батлаю, не могущему внести свой вклад в общее дело. Двести метров: одна тысяча сто патронов. Одна четвёртая от боезапаса. И пока что, ни одного погибшего.

Шатун элегантно располовинил двух паукособак, знакомых по Кургану, во всю длину - воткнул клинок в бок свистопляске, превращая внутренние органы - в крупно порезанную лапшу. Дал летальный укорот зубоскалу: габаритной сволочи с безмерной пастью, предметом поклонения тигровых акул, и - стоматологов. Лазерную мощь "дланей" пока удавалось беречь, обходясь феноменальной остротой лезвий и, недюжинными данными громилы. Алмаз зачищал основную часть жаждущих отстоять последнюю волю режима, но он тоже - не всемогущий... Кто-то всё же прорывался, пытаясь распотрошить наглых чужаков: но обламывался незамедлительно, и фатально. Дурашки, с голой пяткой - на "Карающую Длань"...

Лихо вертелась в нескольких метрах от Шатуна, ловя на мушку "Вепра", подопечных своего сектора. Боеприпас был расстрелян чуть меньше, чем наполовину, и ещё ни одна падла - не приблизилась ближе, чем на три метра. Шатун... А что - Шатун?
– у него натура такая: дай в ближнем бою побарахтаться, прежде чем шашлык из оппонента мариновать. Судя по равномерным звукам выстрелов, раздающихся позади и, быстрым взглядам - иногда бросаемым в том же направлении: там всё было в норме. Люди не собирались безоглядно положить свои жизни, за светлое будущее: всем без исключения - хотелось пожить в нормальном мире. А за этот главный приз - следовало максимально сконцентрироваться, и действовать без ошибок. Помпезная мраморная стела, с перечислением фамилий, павших в неравном бою: вещь, несомненно - хорошая. Но, отсутствие лично твоей фамилии на ней, ориентир ещё более притягательный.

Из всей пальбы, раздающейся сзади, всё же немного выбивался фланг, на котором находился Книжник. Чуть чаще, чуть продолжительнее, чем у прочих. Оно и понятно - не наигрался ещё в войнушку; да и кто ведает, может это и есть та самая, последняя возможность - наиграться всерьёз...

Триста метров.

Триста пятьдесят.

"Ромб" полз вперёд. Медленнее, чем хотелось был людям, составляющим его внутреннюю суть. Мешались трупы тварей, попадающих под колёса, и - если не приостанавливающих движение: то уж явно - не ускоряющих его. Радовало хотя бы то, что не было никаких атак с воздуха. По всей видимости, кровохлёбы всё-таки не получили возможности не ощущать болезненного воздействия дневного света, а других крылатых уродцев, Сдвиг создать то ли - не удосужился, то ли - они не смогли добраться к финалу. Может быть, и второе. Осталось же, на улочках Селенгинска, в дохлом виде - примерно треть из той стаи, проходившей через те края. Впрочем, истинными причинами отсутствия какого-либо вида летающей фауны - никто не озадачивался. Нет, и - замечательно.

Четыреста метров.

Ориентира, почти четырнадцатиметрового памятника вождю пролетариата, видно не было. Алмаз ехал по корректировкам бурята, до боли в глазах высматривая любую возвышенность, хоть как-то отличающуюся от природной. Здания на правом берегу Селенги, подверглись не такому разрушению, как на противоположном. Пришлось потратить ещё с полсотни метров, объезжая главный корпус Бурятского государственного университета, сверху выглядящего как рогатка с хвостиком. Клятые сопки добавляли нервозности, хотя Батлай каждые десять метров заверял, что до цели остаётся совсем немного.

Земля в десятке метров от "ромба", резко приподнялась на метр с лишним; а потом - просела, образовав ямину в виде полумесяца: шириной - где-то в шагов в шесть. Длина и глубина, были таковы, что несколько десятков тварей - ссыпались в неё, большой пригоршней игрушечных солдатиков. И обратно, не выбрался ни один, даже самый прыткий.

– Кишка!
– Заорал Книжник, потчуя очередного, чересчур нахрапистого, уже раненного в грудь камнереза - свинцовой добавкой.
– Лихо! Шатун!!!

– Вперёд!
– Блондинка всадила существу, явно полученному в результате скрещивания аллигатора, и крупной рыси - очередь в три патрона, прямо в раззявленную пасть (на кого раззявил, дефективный?! на, подавись), швырнула гранату в сторону, откуда уже мчалось трио гейш, на которых не успевала распространиться опека Алмаза. Быстро оглянулась, ощущая внутри морозный ожог, стремящийся расползтись по всему телу. Шатун, только что разделавшийся с шипачом, на этот раз - с применением полной мощи своего оружия: предельно посуровел лицом. Ему ли не знать, сколько проблем может принести такая вот пакость, широкомасштабно ползающая под ногами и колёсами. А что поделаешь?
– если даже мысленно помолиться - времени нет...

Земля вздыбилась снова!
– на этот раз, прямо под колёсами машины, прикрывающей левый фланг. И, частично захватив замыкающий транспорт. "Джип Вранглер" с экипажем в четыре человека; провалился сразу, как проваливается некрупная моделька автомобиля, прицельно брошеная сверху - в мусорную корзину. "УАЗ Хантер" - напоследок косо мазнув огненной струёй вверх, начал заваливаться набок. Огнемётчик попытался выбраться, но застрял в люке, и его тело - перекорёжило, разорвало надвое: когда крыша "УАЗа" провалилась вниз, по почти отвесному склону ямы.

– Суки!
– Книжник развернулся, и - отправил вторую гранату на дальний край провала, в котором исчезли машины и люди. И, куда уже набегала пёстрая нечисть.
– Гниды!

"Горыныч", до этой минуты, ехавший почти образцово, неожиданно вильнул, начиная разворачиваться в сторону: будто пытаясь найти окольную дорогу назад, вырваться из этой заварушки. Глухо, недоумённо взревел что-то Арсений Олегович; как пить дать - обращаясь к селенгинцу за рулём внедорожника. Который, при виде потери половины, из их немногочисленного сопротивления - попросту потерял возможность соображать здраво.