Рис. 48.

Отметим, однако, что 2005-й был годом, когда курс юаня начал повышаться по отношению к доллару. Как можно увидеть на рис. 49, с повышением курса юаня положительное сальдо платежного баланса Китая фактически увеличивалось в течение трех лет, а поскольку последний год периода, 2008-й, стал годом начала финансового кризиса, не ясно, не вызвано ли незначительное падение в тот год этим последним фактором. Тенденция же достаточно очевидна: повышение курса юаня было сопряжено не с сокращением, а с увеличением положительного сальдо торгового баланса Китая, по крайней мере, на протяжении трехлетнего периода.

Чтобы проиллюстрировать эту тенденцию, на рис. 49 сведены данные о динамике обменного курса юаня и о сальдо платежного баланса Китая, начиная с 1994 г. Из диаграммы ясно видно, что с повышением курса юаня росло и сальдо платежного баланса Китая.

Китай – сальдо платежного баланса и курс юаня

Сальдо платежного баланса Китая и курс юаня к доллару

Платежный баланс ----------------------- Курс юаня к доллару

Сальдо платежного баланса, % ВВП

Обменный курс юаня

Рис. 49.

Чтобы проинтерпретировать, что именно означает эта связь повышающегося курса китайской валюты с ростом положительного сальдо торгового баланса, на рис. 50 приведены данные об экспорте и импорте Китая в процентах от ВВП. Как видно, до 2004-го в стоимостном выражении их объемы (приводятся как % от ВВП) быстро увеличивались. Однако, начиная с 2005-го, при сохранении тенденции к увеличению экспорта, стоимость импорта стала сокращаться. Именно это сочетание факторов создавало положительное сальдо торгового баланса. Поэтому положительное сальдо торгового баланса Китая было, на самом деле, вызвано не увеличением стоимости экспорта, а относительным падением стоимости импорта.

Экспорт и импорт Китая

Экспорт и импорт в % от ВВП Китая

Экспорт товаров и услуг

Импорт товаров и услуг

Рис. 50.

Легко объяснить выявленную нами тенденцию: повышение курса валюты ведет к росту положительного сальдо торгового баланса. Ясно также, что дальнейшее повышение Китаем обменного курса своей валюты может быть чревато неприятными торговыми неожиданностями для мировой экономики, по крайней мере, в краткосрочной и среднесрочной перспективе.

Тот, кто полагает, что ревальвация китайской валюты поведет к сокращению положительного сальдо торгового баланса, исходит из неявной предпосылки, что движение китайского экспорта и движение китайского импорта независимы друг от друга и чувствительны к ценам – в том формальном экономическом смысле, что спрос на них определяется независимо и характеризуется эластичностью. Будь эти предпосылки фактически верны, тогда в силу увеличения стоимости китайского экспорта (из-за повышения курса юаня) спрос на китайский экспорт существенно сократился бы, а спрос на импорт (ввиду его удешевления из-за повышения курса юаня), соответственно, увеличился бы. Но здесь, по необходимости, предполагается, что объемы китайского экспорта и импорта изменяются независимо друг от друга.

Все дело в том, что факты показывают: это – ложная предпосылка. Повышение курса юаня в 2004-2008 гг. не привело к существенному сокращению китайского экспорта, но привело к резкому падению стоимости китайского импорта.

Тенденцию развития, действие которой обнаружилось после 2004-го, легко объяснить, если исходить из того, что истинное положение противоположно тем предпосылкам, из которых исходят советники президента Обамы и прочие адвокаты курса на ревальвацию юаня. А именно: потоки китайского экспорта и импорта не существуют независимо друг от друга. В этом случае ревальвация юаня поведет к увеличению стоимости китайского экспорта и одновременно к сокращению сравнительной стоимости его импорта, т.е. она приведет к увеличению положительного сальдо торгового баланса Китая, по крайней мере, в краткосрочной и среднесрочной перспективе – именно это и наблюдалось с момента начала ревальвации юаня в 2005-м.

Достаточно просто понять, почему потоки китайского экспорта и импорта не изолированы друг от друга. Китай – крупнейший в мире экспортер. Значительная часть его импорта идет на обслуживание экспортных отраслей. Поэтому спрос на экспорт и спрос на импорт параллельны друг другу. Как следствие этого, ревальвация юаня повысила цены на китайский экспорт и одновременно сократила сравнительную стоимость его импорта, чем и объясняется тенденция, действующая с 2004-го.

Это подтверждается и показателями объемов китайской торговли. Согласно этим цифрам, в 2004-2008 гг. количественные объемы экспорта и импорта выросли почти на одну и ту же величину. Но так как ревальвация юаня способствовала сравнительному удорожанию экспорта и сравнительному удешевлению импорта, то в результате – ввиду параллельного движения того и другого в терминах количественных объемов – все это привело к увеличению положительного сальдо торгового баланса Китая.

Поэтому надо отклонить как неверные утверждения администрации США, будто ревальвация юаня приведет к сокращению положительного торгового сальдо Китая, по крайней мере в краткосрочной и среднесрочной перспективе (каковая и важна в контексте борьбы с финансовым кризисом).

Какие выводы можно сделать из этого под углом зрения состояния мировой экономики? Если исходить из того, что наблюдается на самом деле, последствия ревальвации юаня по отношению к доллару могут быть весьма неприятными для нее в краткосрочной и среднесрочной перспективе. Можно предположить, что вызванное такой ревальвацией удорожание китайского экспорта повлечет за собой его некоторое, хотя и не слишком большое, сокращение, и что спрос Китая на импорт параллельно замедлится. Последует новое увеличение положительного сальдо внешней торговли – главным образом за счет удешевления китайского импорта. В общем и целом, все это приведет к сокращению того благоприятного влияния ("эффекта локомотива"), которое экономика Китая (прежде всего за счет относительного роста спроса на импорт) оказывала на целый ряд стран во время финансового кризиса.