Ругань внизу прекратилась. Они будут долго это переваривать.

— И что вы собираетесь делать? — спросила я.

— Ну, первым делом собираюсь привести Сэма в чувство, — ответил Коул. — Грейс вечером превратилась в волчицу и убежала в лес, так что он съехал с катушек.

Вот теперь я проснулась по-настоящему. Я вытащила из уха оставшийся наушник и уселась на постели.

— Грейс не дома? Плохо дело.

Дело было более чем плохо. Грейс против Томаса Калперера, эсквайра. Становиться свидетельницей этой битвы я не желала, прекрасно зная, каков будет исход.

— Я в курсе, принцесса, — отрывисто отозвался Коул. — Я хотел бы, чтобы ты пошла к отцу и сказала ему, пусть позвонит куда следует и отменит все это.

Исход этой затеи я тоже прекрасно знала.

— Ничего не выйдет, — ответила я. — Теперь это уже от него не зависит.

— Мне. Все. Равно, — раздельно и терпеливо, как будто я была маленьким ребенком, произнес Коул. — Найди этого мерзавца и заставь его остановиться. Я знаю, что ты это можешь.

Я почувствовала, как внутри медленно разгорается бешенство.

— Во-первых, не указывай мне, как поступать. Во-вторых, вот что из этого выйдет: я пойду туда, выведу его из себя, и, может быть, если мне очень повезет, он задумается, с чего это вдруг я воспылала такой горячей любовью к волкам, и тогда веселая жизнь до конца года мне обеспечена. А главное, знаешь, что он скажет? Что теперь это уже от него не зависит. Ну так вперед, выполняй свой план.

— Мой план? Мой план был осуществим только при помощи Грейс. Что у меня останется без Грейс? Психически неуравновешенный волк и «фольксваген».

По сравнению с недавними воплями в доме царила идеальная тишина. Я представила, как спущусь вниз и потребую у отца отменить охоту. Об этом смешно было даже думать.

— Я не стану этого делать, Коул.

— Ты передо мной в долгу. Попытайся.

— В долгу?! — Я рассмеялась, резко и отрывисто, и даже попыталась перебрать в памяти все наши стычки до единой, чтобы понять, вдруг в его словах была правда. В голову ничего такого не приходило. Если уж на то пошло, это он был передо мной в долгу, да еще в каком. — С чего это вдруг я оказалась перед тобой в долгу?

— Твой сволочной папаша убил Виктора и швырнул его мне под ноги, — совершенно ровным голосом произнес Коул.

Кровь бросилась мне в лицо.

— Я — не он. Ни хрена я тебе не должна, Коул Сен-Клер. Раньше я еще подумала бы, идти или не идти, но теперь катись к черту.

— Ах как это мило. Как по-взрослому. Уцепиться за какую-нибудь ерунду, изобразить возмущение, и пусть другие расхлебывают за тебя проблемы. Достойная дочка своего папочки.

Его слова задели меня за живое, поэтому я рассмеялась.

— Уж кто бы говорил. Вообще меня удивляет, что ты такой трезвый и рассудительный. Но ведь если все будет плохо, всегда можно покончить с собой.

Он бросил трубку.

Сердце у меня колотилось, щеки пылали. Вдруг ни с того ни с сего закружилась голова. Я выпрямилась и зажала рот руками. Комната выглядела в точности так же, как до его звонка.

Я запустила телефоном в стену. Когда он уже был в воздухе, мне пришла в голову запоздалая мысль, что отец убьет меня, если я его разобью, но трубка ударилась о стену, отскочила и приземлилась на полу целая и невредимая. Выглядела она точно так же, как прежде.

Ничего не изменилось. Ни-че-го.

Коул ворвался на кухню, как начиненная гвоздями бомба. Был почти час ночи, значит, через четыре с половиной часа волки начнут гибнуть.

— Облом, Ринго. Калперер не может дать задний ход.

В глазах у него сквозило что-то сумасшедшее, чего не было в голосе.

Я и не думал, что Калперер отменит охоту, но не попытаться было бы глупо.

— Изабел приедет?

К моему собственному удивлению, мой голос прозвучал совершенно обыденно, словно включили на проигрывание заранее сделанную запись, когда настоящий я потерял голос.

— Нет, — сказал Коул. И только. Всего одно слово. Выдох. Он с такой яростью распахнул холодильник, что зазвенели бутылочки с приправами в дверце. На меня дохнуло холодом. — Так что все теперь зависит от нас. Твой друг Кениг будет?

Это было бы неплохо: присутствие человека практичного, который находился по другую сторону закона и был неизмеримо меньше моего вовлечен в это эмоционально.

— Он узнал про охоту, потому что был на дежурстве. У него только в шесть утра смена заканчивается.