Я прошлепал в переднюю часть гаража. Песок и острые камешки больно впивались в босые подошвы. Я потянул вверх дверь гаража, она с оглушительным лязгом уехала под потолок, и моему взгляду открылась темная подъездная дорожка со стоящим на ней «фольксвагеном». Пейзаж был мрачный и пустынный. Прохладный ночной воздух, напоенный ароматом распускающихся почек и терпкой листвы, холодил голые руки и пятки, а хмельная смесь свежего ветра и безбрежной ночи будоражила кровь и затрагивала какие-то струны внутри меня. На миг я задохнулся от подкатившей к горлу сладкой тоски.

Усилием воли я заставил себя повернуться обратно к Коулу и Грейс. Коул уже шуровал ручкой швабры под днищем, а Грейс смотрела в ночь, и на лице у нее было написано то же самое, что чувствовал сейчас я. Она перехватила мой взгляд, но выражение ее лица не изменилось. Мне показалось… показалось, она знает, что я сейчас испытываю. Впервые за очень долгое время я вспомнил, как ждал ее в лесной чаще, ждал, когда она наконец тоже станет волчицей и мы сможем быть вместе.

— А ну вылезай оттуда, поганец мелкий, — произнес Коул, обращаясь к забившемуся под машину зверьку. — Я видел такой замечательный сон.

— Может, мне попытаться вытолкнуть его чем-нибудь с другой стороны? — предложила Грейс, на миг задержав на мне взгляд, прежде чем отвернуться.

— Только не ножом, это уже перебор, — сказал я, отходя в сторону от гаражной двери. — Вон там стоит метла.

Она взглянула на нож и сунула его в купальню для птиц — свидетельство еще одной провалившейся попытки Бека как-то облагородить участок.

— Терпеть не могу енотов, — заметил Коул. — Вот почему твоя идея переселить волков в другое место слегка утопична, Грейс.

Грейс вооружилась метлой и с мрачной решимостью сунула ее щетинистой частью под днище.

— По-моему, это не вполне уместная аналогия.

Из-под днища «БМВ» высунулась полосатая морда. Спасаясь от швабры Коула, енот выскочил из-под машины, стрелой промчался мимо открытой двери и забился за садовую лейку с другой стороны.

— Вот ведь тупая животина, — с изумлением констатировал Коул.

Грэйс подошла поближе и осторожно пошевелила лейку. Енот на миг заколебался, потом рванул назад под машину. Во второй раз пробежав совсем рядом с открытой дверью, Грейс, рьяная поклонница логики, взмахнула свободной рукой.

— Дверь же совсем рядом. И во всю стену.

Коул с чрезмерным, на мой взгляд, рвением снова принялся орудовать под днищем ручкой швабры. Перепуганный таким натиском енот бросился обратно за лейку. От него исходил едкий запах страха, сравнимый по силе с неприятным запахом его шкуры и слегка заразительный.

— Вот почему, — Коул упер швабру в пол и сразу стал похож на Моисея в спортивных штанах, — еноты до сих пор не захватили мир.

— Вот почему, — в тон ему произнес я, — в нас до сих пор стреляют.

Грейс посмотрела на забившегося в угол енота. Ей явно было его жалко.

— Потому что у них не развита логика.

— Потому что у них не развито пространственное мышление, — поправил я. — Логики волкам не занимать. Просто она не такая, как у людей. У них отсутствует пространственное мышление. Как и чувство времени, и чувство границ. Пограничный лес слишком маленький для нас.

— Поэтому нужно переселить их в какое-нибудь место получше, — кивнула Грейс. — В место с меньшей плотностью населения. И с меньшей плотностью томов калпереров.

— Томы калпереры будут везде и всегда, — в один голос произнесли мы с Коулом, и Грейс невесело улыбнулась.

— Это должно быть достаточно отдаленное место, — продолжал я. — И оно не должно никому принадлежать, разве только нам самим, но для этого мы недостаточно богаты. К тому же нельзя, чтобы там уже обитали другие волки, иначе высока вероятность того, что за первое время они убьют много наших. Там должно быть много дичи, в противном случае мы просто-напросто вымрем от голода. И потом, я не очень хорошо понимаю, каким образом мы отловим двадцать с лишним волков. Коулу ни одного до сих пор не удалось поймать, как он ни пытался.

Выражение лица у Грейс стало упрямое, а это значило, что к ее чувству юмора сейчас взывать бесполезно.

— У тебя есть предложения получше?

Я пожал плечами.

Коул почесал голую грудь ручкой швабры.

— А знаете, их ведь переселили сюда каким-то образом.

Мы с Грейс во все глаза уставились на него.

— Бек начал вести дневник, когда только превратился в волка, — нарочито неторопливо протянул Коул, явно привычный цедить по капле то, что жаждали услышать другие. — Но дневник начат не в Миннесоте.