Звягин забежал в раздевалку и столкнулся лоб в лоб с хозяином кафе.

– Вася-джан, почему опаздываешь?

Вася знал, что любой ответ вызовет бурю ругани, поэтому просто стоял и молчал.

– Сколько я раз тебе говорил, опоздаешь – уволю?

– Три раза, – едва слышно произнес Василий.

– Что?

– Вы говорили мне три раза, – спокойно пояснил Звягин.

– А-а. Короче, говорю в последний раз…

– Рубен Арамович! – услышали они крик Жанны. – Там снова. – Официантка выглядела напуганной.

Погосян побежал в зал. Жанна дернулась за ним следом, но ее остановил Звягин:

– Что случилось?

– В зале светильники повзрывались.

– Почему ты сказала: там снова?

– Вчера вечером взорвался один. – Жанна повернулась к парню лицом: – Людку и Руслана осколками порезало и, по-моему, какого-то клиента зацепило.

Васька и сам заметил – где он, там проблемы. Причем его мало беспокоило, что эти проблемы как-то касались окружающих его людей. Он знал одно, что ему хреново. Какой-то шлейф неудач тянулся за ним. Особенно ощутимо это стало в прошлом году. В августе прошлого года ушла жена. Горе, не горе – так, пустячок. Поженились они, когда им было по двадцать лет, и прожили вместе три года. Детей бог не дал… К чертям! Не дал! Его любимая женушка не могла забеременеть, а виноват в этом был бог. Почему его сумасбродная теща все время вмешивалась в их дела? У них так всегда. Если виноват в чем-то Васька, то он и оставался виноватым. Как чего-то не могла ее доченька, так непременно «бог не дал». В общем, теща сволочь, жена бывшая… Все, как и должно быть у неудачника.

В августе развод, в сентябре попадание в такие «жернова», что голова до сих пор побаливает. По пьяному делу нарвался и получил. По заслугам или нет – другой вопрос, но «прессанули» его тогда от души, к ноябрю еле оклемался. Потом были допросы по вдруг всплывшему давнишнему делу. Он года три назад в магазине грузчиком работал. Всплыла недостача, по которой вроде бы даже уже кого-то наказали. Оказалось, нет. Управляющая все свалила на бригаду подсобных рабочих. И вот весь ноябрь, да и почти весь декабрь менты мурыжили бывшего грузчика. К Новому году отстали с поправочкой: мы не прощаемся. Это могло значить и то, что они не закончили, а могло быть и производной от фразы, произнесенной Железным Феликсом: «Если вы еще не сидите, то это не ваша заслуга, а наша недоработка». Как в воду, суки, глядели!

Следак, допрашивающий Ваську по «делу грузчиков», даже подпрыгнул, когда увидел Звягина в коридоре.

– Ну что, Звягин, не хочешь жить честно? – с ехидной улыбкой спросил Вершков. Кажется, так он представлялся при первой их встрече.

– Это не я, – как-то по-детски ответил Вася, будто его застукали за поеданием без спроса клубничного варенья.

– Все вы так говорите, – потешался Вершков. – Ну, не ты так не ты, – произнес следователь и ушел.

Еще через час Звягина и Тоньку отпустили. А вот Паровозика, похоже, поставили в «отстойник».

Теперь Васька стоял на своей долбаной работе и думал, из-за него взорвались шары светильников или нет.

Стас проснулся около пяти вечера. Прошел в туалет, помочился, потом попил воды на кухне и уже собирался снова лечь спать, когда раздался телефонный звонок.

– Алле… – протянул Станислав в трубку.

– Привет, Стасик.

Неужели она решила отказаться от идеи обуздать Паровоза?

– Стасик, ты не видел Володьку?

«Ну, слава богу! А я уж подумал, что все, пришло счастье и в мой дом».

– Нет, Машенька. Я вообще-то сплю.

– Ой, Стас, извини.

– Ты где? – спросил парень.

– У Светки. Я звоню, звоню ему…

– Я сейчас буду, – сказал Стас и положил трубку.

Этот шанс нельзя не использовать. Стас поставил чайник и пошел в ванную. Включил горячую воду, добавил холодной и закрыл слив пробкой.

Как только парень вышел из ванной, на запотевшем зеркале начали появляться буквы:

У Шташа погаш газ – газ у Шташа погаш.

Стас прошелся к окну, напевая какую-то мелодию, когда учуял запах газа. Он заглянул под чайник. Так и есть – огонь потух. Стас нажал кнопку поджига, но пламя не зажглось. Черт! А как хотелось кофе… Он посмотрел на холодильник. Там, позабытый всеми, стоял электрический чайник. Стас улыбнулся и достал его.

«Я все-таки попью сегодня кофе».

Налив воды, Станислав поставил чайник и нажал кнопку. Вода, нагреваемая спиралью, зашумела. Любимов прошелся по квартире, все думая о своем везении. Паровоз пропал – раз, Маша просит помочь – два…

– Ну и я сегодня наконец-то попью кофе, – услышав, как выключился чайник, произнес Стас.

Он вернулся в кухню, достал кружку с надписью «Станислав». Подарок Маши. В шестом классе она подарила ему ее, а та до сих пор как новая. Положил две ложки сахара и пол-ложки кофе. Когда он открыл холодильник, чтобы достать молоко, чайник снова включился. Стас закрыл дверь холодильника и снова открыл, будто это как-то могло повлиять на включение-выключение чайника. Вода в чайнике продолжала шуметь.

«Черт! Вода!»

Любимов забежал в ванную комнату и быстро закрыл краны. Выглянул на кухню. Вода в чайнике забурлила. Стас кивнул и начал раздеваться. Услышав щелчок, он снова кивнул и полез в воду.

Стас не любил принимать ванну. Ему это всегда казалось бесполезной тратой воды и времени. Нет, он, конечно, мылся, но исключительно под душем. Это и быстро, и не менее эффективно. Но сегодня он хотел подумать. Предстоящий день рождения обязывал обдумать все. Предки предоставляют им для празднования семнадцатилетия сына их жилплощадь и полную свободу, то есть они собирались куда-то слинять. Стас улыбнулся и закрыл глаза. Образ Маши все время был перед ним, пока он не понял, что засыпает.