Шрифт:
Много вспышек. Одна из них твоя.
Вот оно. Время пришло. Мансуров понял, что сегодня умрет, когда тощий охранник вылил на него первое ведро воды.
Много вспышек. Одна из них твоя…
Игорь посмотрел на Пришвина, потом перевел взгляд на дядьку:
– Он умер?
– Сдох как собака.
Савельев хотел спросить, где похоронили его тело, но передумал. Какая теперь разница? Было очевидно: сейчас они имеют дело не с серийным убийцей, а с призраком маньяка. Чушь! Но Игорь видел собственными глазами светящийся силуэт, прыгающий по телам…
– Да-а-а, история, – протянул Костя.
– История как история! – огрызнулся Фролов. – Собаке собачья смерть. Ему воздалось по его заслугам.
– Нет. Я о теперешней чехарде, переселении душ и всякой нечисти. Неплохой сюжетец для фильма ужасов. Надо обдумать…
– Тут надо сначала как-то поймать этот сгусток гнили и выжить при этом, а потом уже думать о фильмах. – Игорь встал и прошелся по комнате. Сумерки сгущались, и поэтому от происходящего Савельеву было как-то не по себе. – И все-таки, почему те люди решили вершить правосудие?
– Этот подонок «коснулся» своими деяниями каждого третьего в городе. – Александр Фролов посмотрел на племянника. Даже недостаток света не смог скрыть печали в глазах дядьки. – Игорь, ты знаешь, как погиб твой отец? Я думаю, что нет. Его убило током. Какой-то подонок включил рубильник, когда твой отец подключал сварочный аппарат.
– Ты хочешь сказать…
– Я ничего не хочу сказать. Я говорю как было. С ним в одной бригаде работал Александр Мансуров. Его причастность к этому делу доказать так и не удалось. Только спустя несколько лет, когда поймали эту мразь, Электрик признался в стольких эпизодах, которые даже и не рассматривали как убийство. Так, участившиеся несчастные случаи. Эта паскуда убила более ста человек, но смогли доказать только тридцать. Среди недоказанных и твой отец, и…
– Мама? – всполошился Игорь.
– Да. – Несмотря на то что голос Фролова был спокоен, Савельев понял, что дядька плачет. – Смерть моей сестрички, моей Любоньки – дело рук этой твари. И плевать я хотел, что именно эти эпизоды не доказаны. У меня вот где доказательства. – Инвалид ткнул пальцем себе в лоб. – И то, что тюремный караул сотворил с ним такое, было лишь заслуженным наказанием. Единственное, о чем я жалею, так это о том, что меня не было в тот момент, когда подыхала эта мразь.
Молчание душило. Все понимали, что нет слов, которыми безболезненно можно было бы разбавить эту давящую тишину.
– Но теперешнее его состояние ни в какие рамки… – почти шепотом проговорил Костя.
– Как это произошло? – скорее сам у себя спросил Игорь.
– О чем ты? – не понял Фролов.
– Как он оказался в нашем мире?
– Ну, тут, как говорится, нет ничего проще. Обычный спиритический сеанс.
– То есть кто-то намеренно вызвал дух Электрика?
– Необязательно. Они могли вызывать… да хоть Чехова с Пушкиным.
– Ну а каким же?..
– Ну, племяш, ты даешь! Спиритический сеанс – это тебе не по «Скайпу» с друзьями разговаривать. Здесь дело в том, что зови они хоть Толстого, хоть соседа, умершего в прошлую пятницу, да хоть черта лысого, – придет тот, кто свободен, кто пролетал мимо. Сейчас святки, в каждом доме гадают и кого-нибудь вызывают. А эта падаль кружила поблизости и ждала…
– Вот теперь стоп, дядька, – остановил Фролова Игорь. – Когда Мансурова казнили?
– На святки…
– Год, – потребовал Савельев.
– В начале 2001 года.
– Чушь, – подытожил Игорь.
– Поясни, – попросил Фролов.
– Непонятно, что ему мешало вернуться в любое другое время?
– В каком смысле? – теперь недоумевал Пришвин.
– За десять лет в нашем городе впервые вызвали духа? Или он ждал чего-то определенного?
Снова тишина.
– Я думаю, скорее второе, – произнес Фролов. – Его вызвали… случайно… те, кого он вскоре убьет.
– Еще раз, что-то я туго соображаю.
– Он вернулся, чтобы отомстить тем, кто виноват в его смерти.
– То есть трети жителей округа?
Фролов кивнул.
– Будет много вспышек…
Глава 7
Когда в дверь постучали, Света еще спала. Она потянулась и начала снова дремать, но удары и трель звонка вырвали ее из сна.
«Да что там за придурок?!»
– Димка, болван, открой дверь! – крикнула Света и закрыла подушкой уши. Но звонок проникал через перьевую набивку и раздражал все больше с каждым нажатием на кнопку придурком, притаившимся за дверью.