В проеме открытой двери ясно вырисовывался силуэт адмирала Середжа.

— С тобой все в порядке?

Тристан сглотнул.

— В порядке.

Середж еще минуту постоял в дверях, затем вошел в комнату. Тристан почувствовал, как притихшее было сердце снова ускорило свой бег. Он прижался к стене. Приготовился.

Адмирал опустился на край кровати. Луч света падал ему на колено, но лицо оставалось в тени.

— Я готов послушать, если ты хочешь выговориться.

— Нет!

— Ладно. — Середж кивнул.

Несколько секунд он не двигался. Потом пошевелился, и Тристан решил, что отец сейчас уйдет.

Адмирал не уходил.

Юноша почувствовал, как в нем закипает гнев.

— Почему вы сидите? — не выдержал он.

— Я думал… — Середж говорил спокойно, не спеша. Он еще немного помолчал, затем повернулся к сыну. — Твоя мать рассказывала, что на Ганволде ты был охотником. — Это был не только вопрос, сколько утверждение.

— Да. Ну и что?

Середж пожал плечами.

— Я тоже когда-то охотился. Еще твоя мать говорила, что ганианские охотники всегда ходят парами. У них даже есть пословица на этот счет: «Те, кто ходит в одиночку, возвращаются без добычи».

— Да, — коротко ответил Тристан.

— Почему они так говорят?

Вопрос застал его врасплох. Юноша замялся.

— Чтобы убить пейму и принести его, нужны двое.

— А одному этого не сделать?

— Нет.

— Почему?

Склонив голову набок, Тристан посмотрел на отца, удивляясь, почему адмирала интересует, как охотятся на далеком Ганволде.

— Пейму слишком большой, чтобы нести его в одиночку.

— Хм. — Середж кивнул. — Похоже, что ганианцы весьма мудрые люди. — Он отвел взгляд, пригладил усы и задумался.

Прошло несколько минут, прежде чем Лухан вздохнул и поднял голову.

— Мне кажется, сын, — произнес он, взвешивая каждое слово, — что ты пытаешься нести этого пейму сам, в одиночку, правда у этой ноши нет ни рогов, ни копыт. Ты живешь один со своей виной.

Тристан повернулся. Разжал кулаки. Его переполняли ярость, страх и унижение.

— Что вы знаете об этом?

Адмирал подался вперед, опершись руками о колени.

— Больше, чем хотелось бы. — Он вздохнул, посмотрел в глаза сыну и продолжил: — Знаю, это чувство может пойти тебе на пользу, если ты поймешь, в чем его причина. И я знаю, что первый шаг в этом направлении — разделить чувство вины с кем-то, позволить кому-то взять на себя часть ноши.

Тристан не ответил. Не смог.

— Я с тобой, сын, — продолждал адмирал. — Я готов взять на себя часть твоей ноши. — Он протянул руку, словно собираясь положить ее на плечо Тристана.

Юноша прижался к стене.

После того, как адмирал ушел, он еще долго сидел, глядя в открытую дверь.

— Все в порядке. Спасибо 5а информацию, Маркус. Доброй ночи. — Лухан выключил коммуникатор и, откинувшись в кресле, потер глаза и лоб. Голова раскалывалась от боли. Он взглянул на часы. Далеко за полночь. Неудивительно, что его одолевает усталость!

Выйдя из кабинета, он задержался, чтобы заглянуть в комнату Тристана.

Юноша лежал на полу, полунакрывшись одеялом, и слабый ночной свет позволял видеть полоски искусственной кожи на ребрах в тех местах, где совсем недавно были шрамы. Лухан покачал головой.

Он уже собирался уходить, когда Тристан зашевелился, застонал и перевернулся на бок. Лицо исказила гримаса боли, из открытого рта донёсся стон. Лухан вошел в комнату, приготовившись стать свидетелем одного из кошмаров сына.

Однако ничего не произошло. Через несколько секунд лицо юноши расслабилось, пальцы, сжимавшие одеяло, разжались. Наклонившись к сыну, Лухан ждал. Дыхание Тристана выровнялось. Адмирал потрогал его лоб, поднялся и вышел из комнаты, не забыв оставить дверь открытой.

В их спальне все еще горел ночник. Дарси, похоже, спала, повернувшись лицом к стене. Стараясь не шуметь, он прошел в примыкающую к спальне ванную, надеясь отыскать что-нибудь от головной боли, но задел дверцу шкафчика.

Дарси повернулась.

— Лухан?

— Да. Я разбудил тебя?

— Нет. — Она села, опершись на подушку, и натянула одеяло. — Я ждала тебя.

Он остановился. В полумраке трудно было разглядеть выражение ее лица, но голос женщины звучал грустно.

— Что-нибудь не так, Дарси?

— Все не так.

Лухан замер. Потом глубоко вздохнул. Затем сел на край кровати.

— Расскажи мне, что тебя огорчает.

Дарси обхватила руками колени.

— У меня такое чувство, что за последние несколько дней мы с Тристаном из узников Иссела превратились в узников Состиса. Только теперь нас держат в прозрачных коробках с дырками, чтобы люди могли тыкать нас шестами.