– Нету князя! – во весь голос гаркнул Бурцев. – Я за него!

– А кто ж ты таков? – недобро сощурил глаз Мишка Пустобрех. Дубинка в его руках так и ходила из ладони в ладонь. Руки у парня, видать, здорово чесались.

– А то не знаешь, Пустобрех? Воевода княжий. Василием кличут.

– Это-то нам ведомо. А вот откуда ты взялся на наши головы, воевода Василий? Кто твои отец-мать? Иль ты бесов сын, как о тебе люди говорят?

– Откуда взялся? Отец-мать? – Бурцев хмыкнул. Ага, так вам и выложи о себе всю подноготную...

Ни к месту, ни ко времени вспомнилась былина о Ваське Буслаеве. Зачин сказания так и рвался с языка. А что? Чем не легенда для нездешнего чужака. Бурцев не удержался – продекламировал насмешливо, глядя прямо в глаза Мишке:

– В славном великом Нове-граде, а и жил Буслай до девяноста лет... То мой отец, Пустобрех. Ну, а мать – Амелфа Тимофеевна. Доволен теперь?

– Брехня! – пьяно вскричал кто-то.

В передние ряды протолкался лохматенький, щупленький – соплей перешибить можно – нетрезвый человечек с изъеденной оспой лицом и оттопыренными ушами.

– Это я! Я Васька, Буслаев сын! Это мою маманьку Амелфой Тимофеевной кличут! Что же такое деется, люди добрые?!

Крикнул – и юркнул обратно в толпу. Вот блин! Васька Буслаев! И смех и грех! Да и ты тоже, Васек, хорош! Сглупил, сглупил. Былинок в детстве перечитал...

Толпа недовольно ворчала: самозванцев здесь не жаловали. Значит, один-ноль в пользу Мишки Пустобреха. Нужно срочно набирать очки.

– Хватит лясы точить, новгородцы! – рявкнул Бурцев. – Говорите, чего надо, и разойдемся подобру-поздорову!

– Подобру-поздорову – это уж навряд ли, – осклабился Мишка. – А для начала нам надобен бесерменин княжий Арапша!

– Зачем?

– А живота его лишить хотим. Дабы впредь девок новгородских не портил.

Бурцев нахмурился. Что еще за чушь?! За княжьими дружинниками никогда подобного беспредела не водилось, а за татарскими союзниками Ярославича – и подавно. Жесткая школа ханских туменов, где казнят за малейшую провинность, не проходит даром: дисциплины в степняцких отрядах будет поболее, чем в разбитных новгородских ватагах.

– Где та девка? Покажите ее! – потребовал Бурцев. – Устроим разбирательство по всей строгости. Кто виновен – накажем.

Мишка замялся. Ясное ведь дело: никакой девки нет и в помине. Есть провокация. Дешевая и безграмотная притом! Но Пустобрех-то этого нипочем не признает. Тем более прилюдно.

– Отдавай Арапшу! – завопили из толпы.

– Он снасильничал!

– Точно знаем!

Крикуны-заводилы не зевали – волновали толпу.

– Когда?! – рыкнул Бурцев. – Когда снасильничал?

– Сегодня, – не подумав, брякнул Мишка Пустобрех. – Утром.

Что и требовалось доказать!

Бурцев отвесил пьяной толпе земной поклон, чем немало удивил и озадачил новгородцев. А главное – заставил умолкнуть купеческих наймитов. Затем провозгласил в наступившей тишине – громко и торжественно:

– Так пусть знает честной новгородский люд, что Арапша отбыл вчера вместе с князем, а посему никак не мог сотворить того, в чем его обвиняют.

В толпе загомонили, заволновались. Воинственный пыл спадал, недоумение росло. Если проблема только в Арапше – то она решена. Увы, все оказалось не так просто.

– Колдун Васька татарина-балвохвала защищает! – снова выкрикнули откуда-то из задних рядов. – На костер чернокнижника! Бе-е-ей!

Глава 5

Мишка напал первым. Пустобрех подошел уже достаточно близко и только выжидал подходящего момента, чтобы пустить дубинку в ход. И видимо, подходящим счел кульминацию переговорного процесса. Подбодренный крикунами-зачинщиками, Мишка перехватил свое оружие двумя руками, размахнулся с плеча, ухнул...

Слишком долгие приготовления – Бурцев отреагировал быстрее. Разворот, уход с линии атаки...

Дубинка Мишки – небольшая, но увесистая вязовая палица – ударила сверху вниз, прогудела в воздухе, стукнулась толстым концом о дощатый настыл моста, отскочила от сухого дерева. Когда Пустобрех размахивался второй раз, Бурцев вспомнил рукопашное прошлое. Тренированное, не скучающее без учебных спаррингов на дружинном дворе тело вспомнило само... И тело ответило. Бурцев достал конопатого здоровяка ногой. Легко да с подскоком.

Позиция – лучше не придумаешь! Противник беззащитен: обе руки с дубинкой задраны вверх, позвоночник выгнут, корпус откинут назад. Тут и просто толкнуть его достаточно, чтоб опрокинуть. Но толкаться в бою Бурцев не привык. В бою он бил сильно и жестко. Как правило... Мишка Пустобрех исключением из правил не был.