– Понятно. Где мы можем расположиться?

– В трюме вместе с экипажем. У нас как раз есть свободные места…

Капитан позвал юнгу и сказал:

– Он покажет вам.

– Спасибо.

Корабль действительно летел по волнам, но чем дальше в океан тем больше становились волны и тем сильнее становилась качка. Для друзей из которых раньше никто не бывал в море морская болезнь оказалась весьма неприятным сюрпризом, особенно то что ею маялись все поголовно. Лучше всего качку переносил Безухий и как ни странно Рудал. Остальные большую часть времени валялись на гамаках, выходя на палубу лишь время от времени, чтобы справить нужду да блевануть.

Несмотря на такие жестокие условия путешествия никто не забывал о том в чьих руках они по сути находятся и спали также как если бы находились в тылу врага выставляя часовых. Пищу принимали также попеременно чтобы точно знать что в нее не подложили сонного зелья. Никто не хотел оказаться в соседнем трюме, где везли тех кому не повезло и они попались в руки разбойников.

– Ох Горг, ты бы только себя видел, – хохотнул в бороду Рудал, глядя на безвольно валяющегося гоблина-альбиноса.

– Чего еще… недомерок бородатый?

– Да так, тебе теперь чтобы сойти за настоящего гоблина даже краски не надо! Позеленел весь как трава на солнце выросшая под камнем до этого не знавшая света…

Горг Белый что-то нечленораздельно прорычал, а друзья лишь вяло хохотнули и тут же замолчали, ощущая новые приступы тошноты.

День шел за днем «Летящий змей» все также разрезал буруны подпрыгивая на особенно больших волнах заставляя путников болезненно морщиться и иногда под смешки команды переваливаться через борт в надсадном хрипе вываливая все то что с таким трудом удалось в себя затолкнуть.

А вокруг лишь вода, вода и еще раз вода у горизонта сливаясь с небесами. От этого зрелища становилось еще муторнее и Мартин спешил обратно в трюм.

Где-то в начале третьей недели пути разразился небольшой шторм и друзья вспомнили всех богов, каких когда-либо знали моля их о спасении. Этот шторм вымотал их настолько, что когда Мартин очнулся, то не сразу понял что с ним не так.

Только лишь спустя долгую минуту он наконец осознал что не может пошевелить ни руками ни ногами.

«Проклятье», – устало подумал Флокхарт почувствовав что связан.

Рядом начали оживать его друзья. Заметив это, матрос выбежал из трюма и позвал капитана.

– А, очнулись! – засмеялся Болбоа, нависнув над друзьями. – А Долговязый говорил что вы парни не промах. Может на берегу вы действительно резвые, но в море спеклись, а?!

Мартин хмуро взглянул на капитана и промолчал. А о чем собственно с ним разговаривать и так ясно что произойдет дальше. Вопрос только в том как он их все-таки схватил всех разом? Впрочем и это уже не имело значения. Схватили, повязали и все тут.

– Что денег мало? – все же спросил Зуб, пытаясь освободиться от пут, но тщетно.

– Нормально, но ведь всегда можно получить больше, не правда ли?!

– Можно, но обещаю… я эти деньги тебе в глотку вобью…

– Не нужно ругаться и давать неосуществимых обещаний. В конце концов, свою часть сделки я все же выполню и доставлю вас в Восточные земли! Разве что в менее комфортных условиях!

Болбоа засмеялся заливистым смехом поддержанный членами его команды.

– Унесите это к остальному товару! – махнул капитан на пленников.

Друзей подхватили под руки, вытащили на палубу и бросили в соседний трюм. В первые секунды Флокхарт чуть не задохнулся от смрада царившего здесь. Людей по нужде не водили, их блевоту не убирали. Вся эта мерзость лежала возле двух небольших отверстий в борту куда следовало сбрасывать свои нечистоты. Иногда при большой волне в дыры врывалась вода, но вместо того чтобы как-то очистить палубу от грязи она только усугубляла ситуацию, разнося грязь по всей площади трюма.

На Безухого с его обостренным обонянием было больно смотреть.

Бойцы быстро встали ожидая всякого со стороны пленников, но большинство несчастных даже не повернуло в их стороны голов. Они все тоже изрядно намучались в плавании от качки и тем более только что закончившегося шторма. Кроме того они все прекрасно понимали что ничего хорошего ими не светит и оттого потеряли всякое желание жить. Надежды на лучшее уже ни у кого не осталось. О Восточных землях ходили страшные слухи…

Друзья как могли развязали друг другу руки, распутали ноги и пристроились в сторонке. Рудал тут же попробовал прочность переборки и самого борта.