Жаль было Лунатика, однако жалость — штука в Зоне вредная, если ей потакать. Сегодня ты человеку поблажку, завтра поблажку, послезавтра он размяк, да и «двинул кони» в какой-нибудь «мясорубке». Проход на Лиманск, который так парня интересовал, закрылся именно в две тысячи шестом. До года прорыва ноосферы городок, говорят, был как городок — мертвый и безжизненный, в руинах, «пересвеченный» радиацией и от этого никому не интересный.

Вот после прорыва все изменилось, но как именно изменилось — аж до недавнего времени никто не знал. Большой выброс в конце минувшего уже августа поменял расположение аномалий — вот тебе, сталкер, свежий путь на Лиманск. На открывшуюся территорию, некопаную и непотрошеную, сейчас, судя по радиопереговорам и сообщениям, ломились все, включая «Свободу», наемников и «Долг». Ни к чему себя обманывать, возможность столкнуться с людьми Ремезова там была. Обитало нас всех в Зоне, включая героев и отморозков, чуть более полутысячи. Среди пяти-шести сотен людей, загнанных судьбой на не очень большой кусок земли, рано или поздно я должен был встретить всех тех, кого искал сам, и тех, которые искали меня…

— Слушай, Моро, пожрем, что ли… Мясо как раз запеклось.

Мы съели эту плоть возле костра и сложили вещи. Путь на Лиманск проходил чуть восточнее бывшего озера Янтарь, теперь превратившегося в заболоченную лужу. По левую сторону дороги сосново-дубовое редколесье переходило в гряду песчаных дюн. Желтые бока дюн, хорошо видимые в бинокль, неестественно блестели на солнце. Песок, давно никем не топтанный, под влиянием ветра расположился волнистыми наплывами и местами пророс низкими пучками полыни. Место было красивое, не изуродованное руинами, но в своей красоте жутковатое. Свистел ветер. Пыль хрустела на зубах. Идти туда не хотелось, да и незачем было. Брошенный завод, сейчас не видимый за цепью холмов, слыл крайне мутным местом.

— Надо бы нам другую снарягу, получше, — поделился тревогой Лунатик. — Если под пси-излучение попадем, в комбезах «Заря» нам конец. У тебя деньги, Моро, есть?

Денег у меня, конечно, не оставалось.

— Поздно спохватился. Проще Янтарь обойти по правому краю.

— Если все-таки зайти к заводу, там можно комбез «Сева» дешево купить или выменять.

— У кого?

— У людей из бункера. Олесь рассказывал, ученые там месяц как намертво засели. Снаряга отличная, а бойцов мало. Выходить наружу боятся. Кое-кто вышел, обратно не пришел.

— Откуда они там вообще взялись?

— Навербовали для исследований и «вертушкой» забросили.

— А бункер откуда?

— Он там давно.

Предчувствие подсказывало, что сомнительный Янтарь лучше обойти стороной.

— Ну, как хочешь, — печально отозвался Лунатик. — Так дешево уже нигде не купить.

Мы шли и шли, и чем севернее, тем тревожнее выглядело окружавшее нас безлюдье.

— Не то что пацанов, даже собак нет.

— Не буди лихо, пока оно тихо. Собак очень надо? А зачем? Тут через пять километров почти целый хутор будет. Если что, в нем остановимся до утра.

Лунатик, не слушая, продолжал возиться с рацией, переключаясь между частотами, и я понимал, почему. Выброс, пришедший без радиопредупреждения, на открытом месте быстро делает человека «паленым». Лунатик очень хотел жить и хотел дойти до Лиманска — только и всего.

— Погоди-ка… Есть!

Сквозь свист и хрипение помех теперь прорывался искаженный до неузнаваемости голос, но это оказалось не предупреждение, а сигнал SOS от сталкера, который погибал всего в километре от нас.

— Ну, вот и доискались…

На такие сигналы можно и не отвечать, но не мешает при этом помнить — сегодня ты не поможешь, завтра тебе не помогут.

— Что там у него?

— Не понял, он теперь молчит.

— Ладно, пошли туда, если что, ты меня прикроешь, — приказал я Лунатику.

Мы бежали так быстро, как могли, до тех пор, пока за изгибом местности не открылась широкая поляна, поросшая по краям лещиной и можжевельником.

В середине поляны колыхалась серовато-бурая масса, по рассмотрении оказавшаяся стаей псевдособак. Звери с чавканьем и прерываемым рычанием возились над неподвижным телом. Еще два покойника замерли в изломанных и перекрученных позах. Люди были загрызены насмерть, но из-за прочности экзоскелетов пока почти не обглоданы.

Псы, от многочисленности наглые, почти не обращали на нас внимания. Один из монстров выглядел необычно — нагая жилистая спина с выступившим на поверхность позвоночником и следами гниения на коже. Удлиненная голова оказалась противогазом, сдвинутым на макушку. С обернувшегося лица на нас смотрели пусть искаженные и безумные, но все же до сих пор человеческие глаза, почти человеческая глотка издала крик, похожий на довольное уханье…

— Снорк.

Снорк, очевидно, кормился вместе со стаей, участвуя в загонной охоте на случайную дичь и пожирая потом свою долю. Сейчас он потянул воздух носом и боком двинулся в нашу сторону, припадая на изуродованные мутацией руки будто на передние лапы.

— Прикрывай, он сейчас сзади зайти попробует.

Красноватая, оплетенная сухожилиями и будто освежеванная туша снорка метнулась к нам с невероятной скоростью, пули из АКМ Лунатика ушли в нее без всякого видимого эффекта, однако задетый снорк отпрыгнул в сторону, сделав кульбит. Пристрелить его из дробовика я не успел. Обступив нас со всех сторон, псевдособаки завыли в предвкушении новой добычи. Их широкие морды больше походили на львиные, с высунутых языков стекала слюна.

— С псами сам разберусь, — тихо сказал Лунатик. — Снорк тебе.