– Для такой красавицы, какой вы ее считаете, мир у нее маленький, – заметил Зубран. – Почему, если она так прекрасна, она удовлетворяется таким тесным мирком?

– Она принадлежит богу, – ответил ассириец. – Она хранительница его жилища. Когда бог появится, он может быть голоден. Всегда в доме должна быть пища для него и женщина, которая будет прислуживать. Или он захочет любви…

– И для этого тоже нужна женщина, – прервала шлюха со смелыми глазами и улыбнулась Зубрану.

– В моей стране тоже есть похожий обычай, – перс привлек ее к себе. – Но жрицы никогда долго не ждут. Об этом заботятся жрецы. Хо! Хо!

Боже! Неужели Зубран никогда не подойдет близко к стене? Так близко, чтобы Кентон мог окликнуть его. А если он подойдет? Услышат ли другие?

– Когда-нибудь эти ждущие жрицы, – голос Зубрана звучал мягко, – развлекали… бога?

Юноша сказал: «Голуби говорят о ней. Голуби Иштар. Говорят, она прекраснее Иштар!»

– Дурак! – прошептал ассириец. – Дурак, замолчи! Или навлечешь на нас несчастье! Ни одна женщина не может быть прекраснее Иштар.

– Нет, женщина может быть прекраснее Иштар, – вздохнул юноша. – Значит, она – Иштар!

Фригиец сказал: «Он спятил».

Но перс протянул руку, привлек к себе юношу.

– Когда-нибудь эти жрицы принимали бога? – спросил он.

– Подожди – прошептала женщина. – Я спрошу Народаха, лучника. Он иногда бывает в моем доме. Он знает. Он видел много жриц. – Она крепко держала перса за пояс, наклонилась вперед: – Народах! Иди сюда!

Один из лучников обернулся, прошептал что-то соседу, выскользнул из строя. Строй за ним сомкнулся.

– Народах, – спросила женщина, – скажи нам, какая-нибудь из жриц принимала… Бела?

Лучник беспокойно огляделся.

– Не знаю, – ответил он наконец. – Рассказывают многое. Но правда ли это? Когда я пришел сюда впервые, в доме Бела жила жрица. Она была подобна полной луне в нашем старом мире. Многие мужчины желали ее.

– Эй, лучник, – вмешался перс. – А бога она принимала?

Народах ответил: «Не знаю. Говорят, да; говорят, ее сжег его огонь. Жена колесничего верховного жреца Ниниба рассказывала мне, что лицо у нее было очень старое, когда вынесли ее тело. Похожа на дерево, увядшее раньше, чем принесло плоды, говорила она».

– На месте жрицы, и такой прекрасной, я не стала бы ждать бога, – женщина жалась к Зубрану. – Я взяла бы мужчину. Да, я взяла бы много мужчин!

– За ней была другая жрица, – продолжал лучник. – Она говорила, что к ней приходит бог. Но она была безумна, ее забрали жрецы Нергала.

– А мне дайте мужчин, – шептала женщина.

А Народах сказал задумчиво: «Была жрица, которая выбросилась из жилища. Была такая, которая исчезла. И была…»

Перс прервал его: «Похоже, жрицы, которые ждут бога, несчастны».

А женщина с глубокой убежденностью добавила: «Дайте мне… мужчин!»

Гром прогремел ближе. Грозовое небо еще больше потемнело.

– Идет большая буря, – прошептал перс.

Девушка, которую оборвала Нарада, коснулась струн своей арфы; она строптиво, злопамятно запела:

Каждое сердце, ищущее убежища,

Стремилось к Нале -

Рождена была Нала для наслаждения…

Она прервала песню. Издалека послышалось пение, топот ног. Лучники и копьеносцы в приветствии подняли луки и копья. Вся толпа опустилась на колени. Перс прижался к стене. И теперь в круглом окне видна была только его голова.

– Зубран! – негромко позвал Кентон.

Перс обернулся удивленно к стене, прижался к ней, набросив плащ на лицо.

– Волк! – прошептал он. – Где ты? Что с тобой?

– Я за стеной, – ответил Кентон. – Говори тихо.

– Ты ранен? В цепях? – шептал перс.

– Я в безопасности, – ответил Кентон. Но где Джиджи, Сигурд?

– Ищут тебя, – ответил перс. – Наши сердца разбились, когда…

– Слушай, – сказал Кентон, – Вблизи лестницы, у гарнизона, группа деревьев…

– Знаем, – ответил Зубран. – Оттуда мы поднялись в храм. Но ты…

– Я буду в жилище Бела – сказал Кентон. – Как только начнется буря, идите туда. Если меня не будет, берите Шарейн и уходите на корабль. Я приду следом.

– Без тебя мы не уйдем, – прошептал перс.

– Я слышу голос, говорящий сквозь камень, – это ассириец. Зубран исчез из поля зрения Кентона.

Пение стало громче. Топот ног – ближе. Затем из какого-то тайного входа в храм появилась группа лучников и копьеносцев. За ними шли бритые жрецы в желтых одеждах размахивая золотыми курильницами и распевая. Солдаты образовали полукруг перед алтарем. Жрецы замолчали. Они упали на землю и прижались к ней.