Элор подошла к связанному Мортерну:

— Что, получил за меня награду? — Она размахнулась и хлестко ударила по лицу посланника.

— Как ты смеешь? — привстав, прошипел Мортерн. — Я посланник Порты!

— А ты объяви мне войну! — Элор вскинула голову и расхохоталась так, что обернулись ставры.

— Негодяй! Мечедар, он сказал: ему все равно, кто правит Ильдорном. Если Айрин, значит, и подарки для нее! А лучший подарок — моя голова! Расчетливый ублюдок! Ты забыл, что говорил мне в Ильдорне!

Стас еще не видел Элор в таком гневе. Есть женщины, которых гнев уродует. Элор он красил.

— Предатель! — презрительно повторила она и вдруг склонила голову. — Кто мне теперь поможет?

Она едва не расплакалась, но сдержалась, не желая показывать слабость, и Стас это оценил.

— Я помогу, — просто сказал он.

— Кто это, Мечедар? — спросил кто-то за спиной. — О чем ты с ней говоришь?

Вокруг собирались ставры, и Стас понял, что победить — полдела, а вот ненависть, посеянная им, может иметь неожиданные и недобрые последствия.

Опьяненные победой и захваченным вином ставры столпились вокруг предводителя, и Стас вовремя вспомнил завет одноногого Сильвера: не хочешь бунта — займи делом экипаж.

— Мы победили! — сказал он, обводя ставров взглядом. За спиной сжалась напуганная Элор. — Как я и говорил. Но это только начало. Теперь у нас есть оружие, есть заложники. И мы возвращаемся в лагерь! Похороните мертвых и тащите повозки к горе!

Большинство охотно принялось за дело, но некоторые ставры остались:

— Почему ты освободил эту аллери?

— Стоит ее связывать? — сказал Стас. — Она женщина, не воин. Она никуда не убежит.

— А я знаю ее! — встрял вездесущий Голошкур. — Это его хозяйка! Он шел с ней вместе, когда встретил нас в лесу.

— Вот как! — проговорил оппонент. — Ты призывал убивать аллери, а свою хозяйку пожалел!

Стас замер, чувствуя, как резко набранный авторитет так же стремительно таял. Что им ответить? Как объяснить?

— Что скажешь, Мечедар?

— Почему ты молчишь?

Он мог связать Элор и сказать, что это недоразумение. Но не мог, не хотел ее унижать. Ей и так выпало немало.

— Она не моя хозяйка.

— Но мы видели тебя с ней!

— Я и не отказываюсь. Да, я ее знаю, — признал Стас. — Но она не из этих аллери! Вы же видели — она была связана, она была рабыней, как и вы! Мы вместе бежали из Ильдорна!

— Я не рабыня и никогда ею не была! — гордо произнесла Элор и все испортила.

— Ты что, лжешь нам, Мечедар?

— Она говорит, что не рабыня! Кто же она?

— Какая нам разница, рабыня она или нет? — закричал ставр по имени Кривонож. Стас чувствовал, что тот был не рабом, а изгнанником: вором или преступником. — Она тоже аллери, и мы можем убить ее, если захотим!

Его поддержали. Ставры, рывшие могилы, бросили копать, присоединившись к спору. Весь отряд собрался вокруг пленников.

— Ты что-то скрываешь от нас, Мечедар.

— Почему ты развязал ей руки? Разве она не пленница наравне с остальными?

— Нет, она не пленница!

Недовольный гул накрыл испуганно сжавшуюся девушку:

— Это почему?

— Чем она лучше их?

— Не все аллери одинаково злы, — пытался разъяснить Стас, но его не слушали.

— Все они негодяи!

— Меня пытали!

— А меня били плетьми!

Стас понял, что ошибся. Но сказанного не вернуть.

— Сначала ты говорил одно, теперь другое! — не унимался Кривонож. Он явно выбивался в лидеры. — Сначала: смерть аллери, отомстим за братьев, а теперь: не все аллери плохи! На чьей ты стороне, Мечедар?

Это был вызов. Вызов, который надо было принять. Там, в прошлой жизни, даже не в жизни, а в Игре, Стас вызывал на поединок за меньшее, а здесь… Тут все по-настоящему.

— Ты хочешь сказать, что я — предатель? — Мечедар шагнул вперед, и ставры расступились. Меч оттягивал руку. Стас им пользоваться не умел, но видел немало фильмов и трюков. — Ты, жалкий кусок дерьма?

Стас нервно расхохотался и встал в стойку Конана. В глазах Кривоножа мелькнул страх. Он вряд ли владел оружием аллери. Со дня Последней битвы ставрам запрещалось носить оружие, да и воинским искусством они никогда не блистали.